Помиримся… у алтаря?

Неужели ты думаешь, что я бы приехал сюда, – его голос зазвенел от презрения, когда он обвел широким жестом гостиную, – не будь у меня на руках неопровержимых фактов?

Сердце Равенны пропустило пару ударов. Она не могла поверить, что ее мать могла совершить нечто ужасное, но при этом она прекрасно осознавала, что только самые крайние обстоятельства могли заставить Джонаса встретиться с Сильвией Руджеро. В его глазах отчетливо читалась ненависть, когда он говорил о ней.

– Ты слишком зол, чтобы рассуждать непредвзято, – сказала Равенна, и его брови изумленно взлетели вверх.

Он явно не привык к тому, что ему кто-то смеет возразить. Она сделала глубокий вдох. – Ты презирал мою мать на протяжении многих лет, а теперь считаешь, что нашел способ заставить ее заплатить за то, что она влюбилась в твоего отца.

Мгновенно вспыхнувший в его глазах огонь сказал ей, что она попала в самую точку.

– Ты решил, что сейчас, когда с ней больше нет Пирса, она станет для тебя легкой добычей? Но она не одинока, и тебе придется хорошенько это запомнить.

– Так быстро? – Его голос был полон высокомерия. – Она уже нашла себе нового защитника, который занял место Пирса? Она бьет все рекорды по скорости.

Равенна не осознавала, что делает. Она вдруг рванулась к Джонасу и увидела, как расширились его зрачки, когда ее ладонь резко приблизилась к его лицу. Джонас перехватил ее запястье и потянул вверх так, что ей пришлось встать на цыпочки, наклонившись вперед. Все ее тело словно покалывало от электрического разряда.

Джонас хмуро смотрел ей в глаза, словно стараясь проникнуть в самую душу. Инстинкты подсказывали Равенне, что он очень опасен, но это не имело никакого отношения к ее матери. Равенна дернулась, но он не выпустил ее руку.

Они стояли, почти касаясь друг друга, и теперь Равенна в полной мере осознала, какая мощная мужская сила скрывается под дизайнерским костюмом. Его горящий взгляд говорил о том, что он едва сдерживает себя в рамках приличий. Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять нарастающую панику.

– Я никому не позволяю бить меня, – процедил он сквозь зубы, и Равенна ощутила на своем лице его горячее дыхание.

– А я никому не позволяю оскорблять мою мать.

Даже сейчас она отказывалась отступить. Она смотрела в эти беспощадные сверкающие глаза и чувствовала первобытный страх.

– Тогда мы зашли в тупик.

Он дернул ее к себе, или это она покачнулась в его сторону? Она с трудом удерживала равновесие, балансируя на пальцах ног.