Однажды я разлюблю

Она слегка повела плечами, оценив вкус напитка. Тьерри невольно придвинулся поближе.

Она была такая живая и осязаемая. От прикосновения к ее руке в перчатке его пальцы покалывало. Тьерри испытывал волнение, сравнимое с риском спуска на лыжах по черной трассе.

Имоджин Холгейт являла собой смесь чувственности и беззащитности.

И он хотел ее.

– Могу помочь с прогулкой на воздушном шаре.

– Правда? – Глаза Имоджин распахнулись, и он заметил зеленые крапинки на коричневой радужке. Это могло быть игрой света, но ее взгляд стал ярче.

 – Это было бы замечательно.

Имоджин придвинулась чуть ближе, и у него перехватило дыхание. Он почувствовал запах ванили и теплой женской кожи. Его вкусовые рецепторы пришли в движение, а взгляд опустился на ее губы и ниже, заметив, как бьется в горловой ложбинке пульс.

Тьерри хотел попробовать Имоджин на вкус здесь и сейчас.

Глаза газели и ванильный сахар в качестве афродизиака?

Его вкусы изменились. Она разительно отличалась от Сандрин и других его женщин.

Тем не менее сексуальный голод обострил его чувства до предела. Он отыскал глазами ближайший выход, через который сможет ее увести, когда придет время.

– Я буду очень тебе признательна за это, – прервала его мысли Имоджин. – Поездка образовалась неожиданно, я не успела обстоятельно подготовиться. Можешь порекомендовать компанию, которая этим занимается?

Тьерри понадобилось некоторое время, чтобы вернуться к разговору.

– Между прочим, у моего друга фирма по организации прогулок на воздушных шарах недалеко от Парижа.

Мы вместе путешествовали на воздушном шаре.

– Неужели? – воскликнула Имоджин. Теперь ее глаза стали почти зелеными. Интересно, какого они цвета в момент страсти? Тьерри ощутил возбуждение в паху. – Расскажи, пожалуйста, как это было.

Следующие полчаса она засыпала его вопросами. И не просто «Как там наверху?» или «Вы не боялись упасть?». Имоджин интересовалась буквально всем – от обеспечения безопасности полета до количества необходимого топлива, от методики набора высоты до процесса приземления.

Выражение ее лица постоянно менялось. Тьерри не знал, какое ему больше по вкусу: серьезное, любопытное или взволнованно-мечтательное.

Она была восхитительна. Проста и откровенна, но одновременно и загадочна. И еще в ней угадывалась страстная натура.

Он смотрел на ее губы, пока она говорила, и его разрывало от вожделения.