Нет дыма без меня

В итоге сдержанно прощается с опером и идет навстречу мне. Недовольная до ужаса. Но не сопротивляется, знает, что я в любом случае свое получу.

– Зачем приехал? – останавливается в метре от меня и скрещивает руки на груди. Закрывается, но я ни на что другое и не рассчитывал. Тори всегда была упрямой, но моей упертости проигрывала. Точнее, уступала, потому что любила, а я делал то, что будет лучше для нас. В одном, конечно, облажался – отпустил ее. Больше подобных косяков не допущу.

– Я же сказал, что домой отвезу.

– Я вызову такси, – упирается серьезно. – Спасибо, что привез мои вещи, больше помощи не требуется.

Усмехаюсь. Упрямая до невозможности. И от этой ее ершистости только еще сильнее хочется узнать, чем она сейчас живет. Когда по-настоящему плевать, обычно не сопротивляются.

– Садись, – повторяю с нажимом и улыбаюсь.

– Егор, это лишнее, – звучит уже мягче.

– Хорошо. Тебя есть кому встретить? – иду на небольшую уступку, думая, может, и правда не стоит так наседать. Мы друг другу теперь чужие люди. Это мне было двадцать четыре, я себя хорошо помню, да и сейчас прекрасно осознаю, что не делись чувства никуда, все как на ладони. А Тори всего восемнадцать, у нее потом было еще столько ярких эмоций, что наши отношения поблекли на цветастом фоне и омрачились не самым приятным расставанием.

Она переминается с ноги на ногу, лицо прячет, чтобы раньше времени все не считал, впивается пальцами в свое плечо и сокрушенно выдает:

– Нет.

Поражает честностью.

– Тогда залезай. Одну тебя не отпущу.

Она больше не спорит. Пыхтит возмущенно, но все же усаживается в пассажирское кресло и пристегивается. Волосы свои медные поправляет и кончик локона на указательный палец наматывает. Я так засматриваюсь, что тоже хочу провернуть подобное. Приходится сжать руку в кулак и закрыть дверцу.

– Куда тебя? К родителям? – Мы трогаемся, Тори отворачивается к окну. Ясно, говорить мы не планируем.

– Нет. С папой я давно не живу. – Она называет адрес на другом конце города от меня. Далеко. Раньше мы жили ближе.

– Дома есть кто-нибудь, кто с тобой остаться может? Тебе сейчас одной быть нельзя – знаю по себе. Нас сегодня-то неохотно распустили, обычно мы торчим в части еще сутки после таких выездов, приводя тело и мысли в порядок.