Луч света, рассекающий мрак

Сел, расстегнул пуговицу у пиджака, наклонился чуть вперед – от этого прядь его жгуче-черных волос упала на лицо, широкой ладонью он отвёл их назад и спокойным, размеренным тоном проговорил, не отрывая глаз от Изабель:

– Я прошу прощения за своих людей, они не привыкли галантно обходиться с дамами, – пальцами, державшими сигару, указал на мою рану у виска. – Меня зовут Сантана Готти. Вы здесь потому, что отец Изабель задолжал мне крупную сумму денег.

Сантана Готти! Один из самых влиятельных авторитетов криминальной Мексики.

– О какой сумме идет речь?

Я удивилась смелости Изабель. Её голос стал тверже и уверенней. Она смотрела на него так, будто была с ним знакома. Сантана подался чуть вперед и ровным тоном, с оскалом на лице, произнес:

– Финансовые вопросы, моя дорогая, не женская проблема.

– Тогда что же вы хотите от нас? – Уже менее уверенным тоном спросила она.

В этот момент где-то поблизости послышался глухой выстрел. От страха зажмурила глаза так сильно, что они начали болеть. Я начала тихо плакать и не могла успокоиться, потому что понимала, что наша жизнь висит на волоске. Нас могут убить в любую секунду. Как так вышло, что отец Изабель был связан с этими бандитами? В один миг моя размеренная жизнь оборвалась, и теперь я в заложниках у главного мафиози страны.

Дверь заскрипела вновь, и в помещение вошёл мужчина, который протирал свои кровавые руки тряпкой. Брызги свежей крови виднелись на серой футболке. Он был массивным и широкоплечим. Его руки были покрыты какими-то иероглифами. Волосы длинные и собраны сзади. На лице обильная борода с усами, брови густые и широкие, а глаза крупные и черные, как смола. Вид у него был хмурый и раздраженный.

– Пабло, – обратился к нему Сантана, – ты напугал наших красавиц.

Этот бугай, не проронив ни слова, подошел к Сантане, тот протянул ему сигару и дал прикурить. После этого, он отошел в сторону двери и прислонился боком к стене, бросил тряпку, испачканную кровью, на пол и сделал несколько затяжек.

С появлением этого человека атмосфера стала тяжелой и давящей. Складывалось впечатление, что он только включается в происходящую ситуацию. Взгляд у него был мрачный.