Змеи крови (Слово шамана)

Собственно, положение оказавшихся в зимней степи татар было не столь уж безнадежным. Кони – если их не гнать постоянно вперед и вперед, вполне могут разрыть снег и выкопать из-под него прошлогоднюю траву. Люди могли зарезать и съесть нескольких скакунов. Вот только требовалось соблюсти два условия: найти топливо для костров чтобы зажарить мясо, и остановиться на месте хоть на пару дней, дабы кони могли поесть.

Здесь, вблизи русской рати, останавливаться новым лагерем было равносильно самоубийству, а потому татарские тысячи продолжали торопливо двигаться на запад, подальше от опасного врага.

К вечеру выяснилось, что московиты про спасшийся отряд не забыли – остановившись в темноте и заворачиваясь в халаты прямо возле лошадиных ног, воины могли наблюдать на ночном небе легкое зарево: это означало, что кто-то движется по их следам и костры, в отличие от татар, жжет без жалости. А потому голодных, замерзших, усталых и невыспавшихся степняков Тирц поднял еще задолго до рассвета и приказал садиться в седла.

Кони, такие же голодные, как и их всадники, двинулись неспешной рысью. Тут ничего не мог поделать даже он – ифрит, нежить, Менги-нукер, как его только не называли! Пусти скакунов в галоп – и через несколько часов пути они просто свалятся от усталости.

– Нам не уйти, Менги-нукер, – услышал он, как рядом кто-то негромко озвучил его мысли.

– Это ты, Алги-мурза? – усмехнулся физик. – Я рад, что ты остался жив.

– У них заводные лошади, торбы с овсом, даже дрова. Они сытые и отдохнувшие…

– Чего ты боишься, татарин? – криво усмехнулся Тирц.

 – Если нас догонят и перебьют, тебе не нужно будет оправдываться перед Кароки-мурзой за мою смерть. Во всем нужно видеть хорошее, а не плохое.

Татарин отнюдь не считал, что в смерти может быть хоть что-нибудь хорошее, но спорить не рискнул. Вчера он успел схватить кошель и любимую наложницу, так что лишился в лагере только двух шатров, арбы и четверки заводных коней, что паслись с общим табунов в двух днях пути. Обидно, но не разорительно.

Он каждый год по два раза ходил с русским в Московию и успел добыть в ней вдесятеро больше, нежели вчера потерял. В конце концов удача не может быть вечной. Иногда Аллах, видя гордыню смертного, может лишить его своей милости… Но ведь не навсегда! Нужно молиться, проявить смирение, пожертвовать бедным достойный закат. А умирать не надо. Если ты умрешь, то как узнаешь, что твои старания не пропали даром?

Прочие воины тоже с надеждой поглядывали в сторону русского.