Земля предков

Первое что он почувствовал, очнувшись, кроме дикой боли в затылке, – это какие-то подергивания в плечах и запястьях. Голова его тоже постоянно раскачивалась. Едва к нему вернулась возможность хоть немного соображать, как он уразумел, что привязан за руки и ноги к длинному и тонкому бревну. Подвесив словно тушу кабана, добытую на охоте, его куда-то несли сквозь лес несколько воинов ягуара.

«Черт побери, – в бессильной ярости подумал Чайка, глядя на танцующий перед глазами мир, и понемногу сообразив, что его несут по той самой дороге, по которой они пытались сбежать, – могли бы и на повозку бросить».

Однако, ушибленная память все же напомнила ему, что местные аборигены вроде бы не знают колеса. «Какая жалость, – расстроился Федор еще больше, – даже в последний путь не могут отвезти, как следует. Все мучиться приходиться».

После пленения Федор был оставлен в панцире, но лишен оружия. В всяком случае его любимой фалькаты при нем больше не был, как и двух кинжалов. «Хорошо еще, что хоть оставили сандалии на ногах, – вспомнил Чайка про свое секретное оружие, узкое острое лезвие, спрятанное в подошве на такой случай, – может быть, боги дадут мне еще один шанс».

Он попытался осмотреться, насколько позволяло его положение, но из этого ничего хорошего не вышло. Удалось заметить лишь то, что впереди таким же образом несут еще кого-то из его спутников. Но, кого именно, разобрать не удалось. Есть ли кто-то еще сзади, он посмотреть не решился, – для этого пришлось бы подтянуться и поднять голову, а Чайка старался не привлекать внимания конвоиров-носильщиков, пытаясь до последнего делать вид, что он без сознания.

Это ему удавалось легко, так как сил у него действительно не было. Минут через пять, все вновь поплыло перед глазами, и голова командира карфагенян безвольно повисла.

Новый проблеск сознания возник у него, когда Федора потащили куда-то вверх и положение тела резко изменилось. От сильных толчков Чайка вновь ненадолго пришел в себя и увидел, что его несут по широкой каменной лестнице, мимо большого скопления народа.

Вскоре пестрые одежды и смуглые лица, которые почти сливались для Чайки в одном бешеном карнавальном танце, оставались позади. Теперь он смог увидеть обширные плоские каменные грани, тянувшиеся бесконечно вверх, справа и слева от лестницы. «Пирамида, – догадался Федор, – значит, все-таки нас принесут в жертву». Но даже эта новость не смогла его уберечь от новой потери сознания.