Дерзкое предложение дебютантки

Потому что, обдумывая сейчас события прошлого, он мог с уверенностью заявить, что она была не только его единственным другом, но и, поскольку проводила с ним так много времени, у нее самой других знакомых не осталось.

Так почему же она не обратилась к нему?

Почему не прибежала в одно из его редких посещений Бартлшэма, вместо того чтобы выскакивать из магазина, позабыв покупки, стоило ему лишь переступить порог?

Ее поведение озадачивало его с тех пор, как вернулся. Он по-прежнему чувствовал себя уязвленным принятым ею решением не писать ему, но был решительно настроен смириться с существующим положением дел и, по крайней мере, выказывать ей учтивость.

Тогда-то Эдмунд и решил прекратить попытки возобновления знакомства. Уехав на учебу в университет, он по-настоящему оставил Джорджи в прошлом.

Беря с трудом дышащего Льва на руки, чтобы посадить в экипаж, Эдмунд вспомнил ее обвинение. С глаз долой – из сердца вон. Будто это она не получила от него ни одного письма.

Неужели… если мачеха поставила себе цель привести падчерицу в божеский вид – иными словами, превратить ее в благовоспитанную молодую леди, какой она в настоящее время и является, – то могла и не одобрить их переписки. Юным девушкам, строго говоря, не дозволяется писать молодым людям, с которыми не состоят в родстве.

Да, это вполне объясняет, почему он не получил от Джорджи ни единого послания, невзирая на ее обещание.

Но… он покачал головой. Ему по-прежнему непонятна причина ее злости, когда перед отъездом в Оксфорд он нанес ей краткий визит.

Если только…

Что она почувствовала, когда он перестал писать ей? Преданной, как и он сам, не получая от нее вестей?

Очевидно, так и было.

Эдмунд счел такое предположение единственно разумным и объясняющим ее поведение в последние десять лет.

Осознание случившегося вспыхнуло в его голове, заставив выпрямиться на сиденье.

Мачеха.

Не из-за ее ли историй Джорджиана считает акт зачатия детей омерзительным и грубым?

Кто еще мог бы забить девушке голову подобными глупостями?

Когда он уезжал из Бартлшэма, Джорджиане ничего не было известно о физической близости между мужчиной и женщиной.