Заклятие предков

Этого хватило, чтобы спустя десять веков наполнить коллекции и Русского музея, и Эрмитажа, и московских кладовых. Середин сам видел в музеях пластины с четкими изображениями крокодилов или целые лотки из драгоценного металла с глубокими рубцами на днище. Экскурсоводы рассказывали, что зыряне не видели ценности в найденных корытах и из поколения в поколение рубили в них капусту, или кормили оттуда скотину, пока грязную вошву не выменивал на зеркало или бусы заезжий проповедник или чинодрал.

– Арийцы имели великий рост, светящиеся мечи, кои рубили камень и железо, они могли летать и растворяться в земле.

– Забыли? – приподнял брови Середин. – Интересно, а кто тогда написал только что сожженную писульку?

В хижине из сплетенных рогов повисла неловкая тишина. Сварослав взглянул на Олега с укоризной, словно это именно он нацарапал грамоту, вызывающую из недр земных глиняных чудовищ, а из водных глубин – ловких смертоносных ящериц.

– Коли ты, отрок, желаешь бросить подозрение на хранителей, то знай: вот уж более двух лет и трех зим ни един путник али паломник не ступал на святые земли Дюн-Хора.

– Да мне, собственно, по барабану, – откинулся на меха ведун и закрыл глаза. – То Сварослава беспокойство. Он боится, что земли Суздальские нечисть разорит.

– Нежити не остановятся, – сухо произнес волхв. – Опосля каждого разгрома порождения колдовской хитрости не умирают. Многие погибают, но многие по земле русской разбредаются, пахарей тревожат, скотину пугают, девок забижают, детей малых топчут. Али не ты подрядился людей от пакости нечистой оборонять?

– Я и обороняю, – зевнул Олег. – Коли где увижу монгола или ящера – там и завалю. Дурное дело нехитрое. С ночницами да оборотнями и то совладать сложнее.

– Надобно не тварей земных истреблять! – повысил голос волхв.

– Рвите… – снова зевнул Середин, – Я ведь его не защищаю… Я ведь только на Бабу-Ягу хоть одним глазком глянуть хотел… А там и назад податься можно… Долг за мной есть для друга одного из Новгорода. Встретиться я с ним по весне обещал…

От костра веяло приятным жаром, и навстречу теплу внешнему разливалось внутреннее – от желудка.