Пленница пиратов

– Будь любезна, передай мой ответ капитану именно так, как я его выразила.

Марибель отвернулась и снова уставилась на море. Она устала безвылазно сидеть в каюте, и ей очень хотелось глотнуть свежего воздуха, но гордость не позволяла проявить слабость.

После того как Анна ушла, Марибель сунула в рот кусочек хлеба с ломтиком сыра. Хлеб оказался более грубым и жестким, чем она привыкла, но сыр ей понравился. Она отпила вина, потом поставила бокал на стол и принялась мерить шагами каюту. Когда они доберутся до суши? Где этот пират будет ее держать и что будет дальше?

– Простите меня, сэр.

Моя госпожа очень горделива и просила, чтобы я передала вам ее ответ слово в слово.

– Анна, не стоит так волноваться, – криво усмехнувшись, ответил Джастин. – Я не стану винить тебя за то, что сказала твоя госпожа. Оставим ее наедине с ее капризами на пару дней, а потом посмотрим.

– Но ей надо выйти на воздух, иначе она заболеет.

Джастин наклонил голову набок.

– Я сам поговорю с этой глупой женщиной.

Перекинувшись несколькими словами с помощником, он сошел с капитанского мостика. У этой испанской гордячки скверный характер. Когда он увидел ее в первый раз, у него захватило дух от ее необычной красоты. Гладко расчесанные на прямой пробор волосы были заплетены в косички и уложены по обеим сторонам лица на испанский манер. Тяжелые одежды казались уродливыми по сравнению с привезенными из Франции платьями, которые носила его мать, леди Девер. Донна Марибель Санчес была горда, холодна и надменна, как большинство женщин ее круга.

Она явно привыкла не считаться ни с кем, кроме себя, и, оказавшись пленницей, пришла в ярость. Горничная беспокоилась о ней, понимая, что, если госпожа заболеет, ей достанется в первую очередь. Она заслуживала, чтобы ей преподали хороший урок, и в то же время Джастин видел в ней силу духа и проявления доброты.

Подойдя к ее каюте, Джастин немного постоял, прежде чем постучать в дверь. Сначала никто не ответил, но потом он услышал «войдите», произнесенное таким тоном, что он невольно улыбнулся.

– Донна Марибель, – начал он, войдя в каюту, – я понимаю, что вы боитесь выходить на палубу, поскольку считаете нас разбойниками и убийцами.

– Я не боюсь, сэр! – Марибель горделиво вскинула голову. – Я просто не желаю общаться с пиратами.

– Я не стану отрицать, что мы пираты, поскольку это так и есть. Однако вы видели хотя бы одного убитого на корабле капитана Хайнса?

– Нет… – В ее взгляде мелькнула неуверенность.