Убийство в приличном обществе

На прошлой неделе мистер Фосетт говорил, что в субботу листовки принесут от печатника. Он просил нас после завтрашнего собрания распространить листовки на улице. Вот я и решила не ждать до завтра, а зайти за листовками заранее, чтобы распространить их пораньше.

– Распространить?! – вскричала я. – Неужели мистер Фосетт хочет, чтобы ты стояла на улице и раздавала листовки прохожим?

– Нет-нет, – серьезно ответила Бесси. – Мне нужно раздавать их только знакомым и всем рассказывать о воздержании.

– Не знаю, как там насчет воздержания, – вмешался Бен, – но, если в кладовке найдется бутылка портера, я выпью ее на ужин.

– Ах ты господи, Бесси! Ужин! – всполошилась я. – Пора готовить еду! Бесси, сейчас у меня нет времени обсуждать твои дела, но потом мы поговорим.

– Да, миссис, – с несчастным видом ответила Бесси.

* * *

– Что ты намерена делать? – спросил Бен позже, наслаждаясь свиными отбивными.

В камине весело горел огонь; пламя отражалось от медных каминных приборов и решетки. Зрелище успокаивало душу.

– В чем-то и я сама виновата, – сказала я. – Надо было сразу выяснить, что за собрания она посещает. Мне казалось, они только распевают гимны и слушают проповеди преподобного Фосетта о воздержании. Знаешь что? Пожалуй, схожу-ка я завтра туда вместе с Бесси, познакомлюсь с проповедником и запрещу ему привлекать Бесси к распространению листовок!

– Что ж, верно, – заметил Бен, выливая в стакан остатки портера.

– Бен, – спросила я, – ты в самом деле любишь кислые яблоки для запекания?

– Конечно, – ответил мой муж, – с самого детства.

Когда на следующее утро мы с Бесси вышли из дому, Бен дремал у камина. Вчерашний туман рассеялся бесследно, хотя каминные трубы изрыгали серые клубы дыма, который нависал над улицами. Народу на улицах было меньше, чем в будние дни. Немногие прохожие были одеты в лучшую одежду. Правда, по мостовой носились и стайки уличных детей в лохмотьях. Они окружали идущих в церковь и клянчили милостыню, полагая, что в такой день христианское милосердие велит добропорядочным гражданам расставаться с мелкими монетами.

Молитвенный дом, где проходили собрания общества трезвости, помещался между двумя более высокими зданиями и, судя по всему, в начале своего существования был складом. Кирпичную кладку покрывал толстый слой сажи, но высокие узкие окна сияли чистотой, а на доске у входа красовалось объявление, в котором я прочла, что сегодняшнее собрание проводит «преподобный Джошуа Фосетт.