Любопытство наказуемо

Мое смятение усугубилось запиской, которую утром доставил какой-то уличный мальчишка; вручая ее, мальчишка глумливо ухмылялся. Бен просил у меня прощения за то, что не сможет пойти со мной на концерт в Гайд-парке, куда мы собирались вечером. Приглашая меня на концерт, Бен пылко заверял меня в том, что он непременно добьется выходного, так как последнее время он много и весьма успешно работал. И вот оказалось, что нашим надеждам снова не суждено сбыться. Я понимала, что Бен так же огорчен, как и я. И все же сути дела это не меняло.

В записке же, которую Бен, как я знала, тщательно обдумал, меня больше всего разозлили слова о том, что я «непременно его пойму».

О да, я прекрасно его поняла. Суперинтенденту Данну потребовались услуги Бена, и он махнул рукой на концерт и помчался расследовать очередное отвратительное преступление.

Вот почему я ответила на вопрос тети Парри довольно резко:

– Понятия не имею!

Изумленная тетка тряхнула головой.

– Элизабет, дорогая моя, я за вас отвечаю! – воскликнула она, словно пыталась оправдать свое любопытство.

Наверное, ей показалось, что я злюсь из-за того, что она вмешивается в мои сугубо личные дела. Вопрос о намерениях Бена меня нисколько не разозлил, но слышать, что она якобы за меня «отвечает», в самом деле было неприятно.

Меня так и подмывало сказать, что она вовсе не отвечает за меня. Миссис Парри мне не кровная родственница; она всего лишь вдова моего покойного крестного, пригласившая меня к себе компаньонкой. До смерти отца я сама вела наше хозяйство.

Сколько себя помнила, я всегда сама за себя отвечала. Но дерзить миссис Парри было бы не только опрометчиво, но и неблагодарно с моей стороны. Она относилась ко мне по-своему хорошо. Никто из нас не виноват в том, что мы с ней не сошлись характерами.

В детстве, когда мне бывало плохо или трудно, я убегала на чердак нашего старого дома и пряталась там, чтобы все тщательно обдумать. Теперь я не могла так поступить. Больше всего мне требовалось уехать, побыть одной и какое-то время без помех поразмышлять о своем затруднительном положении.

Но из-за суперинтендента Данна пришлось слушать нескончаемую болтовню тети Парри и играть в вист с ней и ее друзьями.

– Дорогая тетя Парри, – сказала я, – я очень благодарна вам за все, что вы для меня сделали. Я знаю, вас беспокоит мое будущее. Очень не хочется покидать вас, ведь вы по доброте душевной приютили меня у себя, но… по-моему, мне лучше на некоторое время уехать из Лондона.