Земля мертвых

– Молодцы, – кивком принял отчет от своей живности опричник, сбежал по счастливым семи ступеням, у колодца разделся, снял крышку, уцепившись за длинную жердь «журавля», опустил кадушку в темную глубину. Услышав далекий всплеск, поднял наверх и решительно вылил себе на голову:

– А-ах, Пресвятая Богородица и семнадцать ангелов, хорошо!

Еще лучше бы было стопить баньку, но на это простое удовольствие у Зализы уже полторы недели не хватало времени. Подняв из колодца еще ведро, опричник вылил воду в почти опустевшее корыто – для скотины, положил крышку на место и пошел назад в дом.

– Портно[58 - Портно – одежда.] чистое дать, Семен Прокофьевич? – встретила его в дверях простоволосая Мелитина.

Зализа никак не мог привыкнуть к ее выпирающему вперед большому животу, но во всем остальном она ничуть не изменилась: слегка подрумяненные щеки, длинная коса, округлые плечи, голубые глаза.

– Давай, – он отдал ей старое исподнее и, не удержавшись, провел ладонью по белой шее.

– Холодно! – испуганно пискнула девица.

Опричник только рассмеялся, уходя в свою комнату, немного попрыгал и помахал руками, разогревая кровь. Спустя минуту скрипнула дверь, Мелитина протянула чистое исподнее. Зализа взял одежду, положил ладонь ей на живот:

– Ну как?

– Брыкается, – смутилась девка. – Наружу просится. Стол накрыть, Семен Прокофьевич?

– Да засечники скоро прискачут. С ними и поем.

– Может, гычки?[59 - Гычка – салат из свежерубленной капусты] с юшкой[60 - Юшка – бульон]

– Это давай, это не еда, – махнул рукой опричник.

Наскоро перекусив, он присел на ступенях крыльца, тщательно проверил режущую кромку своей сабли. Потом взял тряпицу и старательно прошелся по пластинам юшмана, по шлему, по наручням, полируя металл до зеркального блеска. Этого неторопливого занятия хватило как раз на два часа: как только опричник отложил доспех, издалека послышался дробный топот.

– Лукерья, стол накрывай! – крикнул в дом Зализа и пошел на лужок за полем ловить и седлать коней. Точнее, только одного – второй всегда шел за ним налегке. И только после этого пошел одеваться.

День обещал выдаться жарким, но – хочешь не хочешь, а без брони уходить на порубежье нельзя, если сеча случится, облачаться будет поздно; это только шлем быстро накинуть можно.