Земля мертвых

– На меня запиши, Рая, – подал голос Хомяк. – Как обычно.

– Тогда два ящика, – обрадовался Миша. – А я за второй заплачу.

– Оба запиши, Рая.

– Тогда я…

– Стоп! – оборвал их состязание мастер. – Двух ящиков хватит за глаза и за уши. Нам еще шведов завтра бить, не забывайте. Два ящика водки и ящик соли. Все.

«Додж» Хомяка был перегорожен на два отсека, и если спереди помимо водительского и пассажирского сидения имелся самый настоящий раскладной полутораспальный диван, то сзади – обширный грузовой отсек.

– Это мой.

Внутри двухэтажный кирпичный особняк выглядел отнюдь не так роскошно: голые оштукатуренные стены, груды досок, сложенные на полу обширного холла, лестница без перил и циркулярная пила под ней.

– Сам, что ли строишь? – понятливо огляделся Немеровский.

– Нет, кладку я заказывал, – покачал головой детина, отпуская узел галстука. – Ну, а уж пол настелить или перила поставить и сам смогу.

– Это отлично, – поднял палец Миша. – Значит, у тебя наверняка есть рабочая роба. Брезентовые штаны, там, и ватник. И сапоги кирзовые.

– Кирзачи есть, – признал Хомяк, – я в них за брусникой хожу. А спецовка прямо грязная, олифой я ее замарал.

– Будем считать, что смолой сосновой, – тут же подкорректировал «легенду» Немеровский. – Ремень широкий кожаный имеется? Топор за него заткнешь, нож на пояс повесишь, и получится обычный вепский ополченец.

Миша указал на небольшую металлическую гирьку, подвешенную на тонкий тросик.

– Отвес, – поднял его с пола Хомяк. – Трос от спидометра, «квадрат» стерся. Ну, я его и приспособил.

– Ты не прав, Никита, – погрозил пальцем Немеровский. – Это классический кистень. Любимое вепское оружие. Есть все-таки в тебе нечто такое… Генетически заложенное… А косоворотки у тебя нет?

– Сорочка от Версачи, – рассмеялся Хомяк.

– Не пойдет. Проще нужно быть. Фланелевая рубашка, полотняные портки. Ватник прихвати, если есть. Не броня, конечно, но и не так больно будет, если удар пропустишь.

– Ладно, сейчас, – Никита вышел в низкую дверь, ведущую то ли в гараж, то ли в подвал. Минут через десять он вернулся в потертых кирзовых сапогах. В высокие черные голенища были заправлены штанины выцветших хлопчатобумажных армейских штанов, украшенных пятнами черной краски.