Наследница Теней

 – Джанелль… не похожа на других.

«Не срывайся, – велел себе Сэйтан. – Просто слушай».

– Берон, мой старший сын, учится вместе с вашей дочерью, и мы не раз говорили о ней. Разумеется, ваши семейные дела – не повод для сплетен, но она постоянно удивляет его, и мальчик задает мне много вопросов.

– Почему Джанелль удивляет вашего сына?

Королева вновь взялась за бутерброд и, задумчиво прожевав и проглотив следующий кусочек, ответила:

– Берон говорит, она очень застенчивая. Но если суметь разговорить ее, Джанелль может рассказать нечто удивительное.

– Да, в это я с легкостью могу поверить, – сухо произнес Сэйтан.

– Иногда, когда она беседует с кем-то или отвечает на уроке, может замолчать в середине предложения, склонив голову набок, словно прислушивается к тому, кого или что остальные не могут уловить. Если это происходит, иногда она продолжает с того самого места, на котором остановилась. Чаще же замыкается в себе и не общается ни с кем до конца дня.

Какие же голоса слышит Джанелль? Кто – или что? – зовет ее?

– Порой во время перемены она уходит от других детей и иногда не возвращается до следующего утра, – сообщила Сильвия.

В Зал она не возвращалась, иначе Сэйтан уже знал бы об этом. И по Ветрам не путешествовала. Он бы с легкостью ощутил ее отсутствие, если бы Джанелль отдалилась от деревни. Мать-Ночь, так куда же она девалась? Неужели возвращалась в бездну?

Эта возможность привела его в ужас.

Сильвия снова вздохнула. И еще раз.

– Вчера старшие ученики отправились в путешествие к Марастенским Садам.

– Огромное поместье на границе с Демланом и Малым Терриллем. Оно славится роскошными садами, подобных которым в нашем Крае нет.

– Именно. – Сильвии, похоже, стало трудно глотать. Она аккуратно вытерла кончики пальцев льняной салфеткой. – По словам Берона, Джанелль отстала от других детей, хотя этого никто не заметил до тех пор, пока не пришла пора уходить. Он отправился на поиски… и обнаружил ее, в слезах стоящую на коленях у дерева.

От внезапно разлившегося по венам холода Сэйтан почувствовал, как все тело сводит судорогой, словно кровь превратилась в лед. Но это был не очищающий, обжигающий холод гнева.