Наследница Теней

Но ты выстроила настоящую стену, отделяющую тебя от всех, ни с кем не разговариваешь, стараешься вообще не попадаться на глаза…

– Возможно, ты должен быть благодарен за это, Сэйтан, – произнесла Джанелль странным полуночным голосом, при первом же звуке которого у него пробежала дрожь вдоль позвоночника.

Сэйтан. Не папа – Сэйтан. И она произнесла его имя совсем не так, как обычно. Это больше походило на то, как Королева обращается к своему Верховному Князю.

Он не знал, как ответить на это предупреждение.

Джанелль спрыгнула со своего невидимого кресла и отвернулась от Сэйтана, опустив обе руки на усыпанный разноцветным порошком стол.

– Послушай меня, – твердо произнес он, подавив острое желание закричать. – Ты не можешь вот так отдаляться от нас. Ты не можешь провести остаток жизни в этой комнате, создавая прекрасные заклинания, которые никто никогда не увидит. Ты – Королева. Ты должна проводить время при своем дворе, общаясь с подданными.

– У меня никогда не будет двора.

Сэйтан уставился на нее, пораженный:

– Разумеется, у тебя будет двор.

Джанелль одарила его ледяным взглядом, от которого Повелитель невольно съежился.

– Я не обязана собирать собственный двор. Я проверяла. К тому же я не хочу править. Не хочу руководить ничьей жизнью, кроме собственной.

– Но ты же Ведьма.

В тот миг, как он произнес это слово, в комнате резко похолодало.

– Да, – слишком тихо и спокойно произнесла она. – Я – Ведьма.

Джанелль обернулась к нему.

Она отбросила маску, называемую человеческой плотью, и наконец впервые за все это время позволила ему увидеть правду.

Маленький витой рог в центре лба. Золотистая грива – не густой мех, но и не волосы. Изящные, заостренные ушки. Руки с изогнутыми коготками. Ноги, которые заканчивались маленькими копытцами. Узкая полоска золотистого меха, спускающаяся вниз по спине и переходящая в хвост, бьющий по бедрам. Странное, узкое, экзотическое лицо с огромными, сапфировыми глазами.

Будучи много лет Консортом Кассандры, Сэйтан наивно полагал, что знает и понимает, что значит быть Ведьмой.

Как глупо было с его стороны полагать, что все мечтатели были людьми…

– Именно, – холодно и тихо произнесла Ведьма.

– Ты прекрасна, – прошептал Сэйтан. – И очень, очень опасна.