Подчини меня нежно

– Я тоже виновата, что так быстро затормозила… просто задумалась, – повинилась и я, охваченная каким-то внезапным порывом дружелюбия. Повреждения, представшие нашим взглядам, к счастью, выглядели совсем небольшими: слегка помяты оба бампера – его передний, мой – задний, и все.

– Слушайте, давайте без полиции обойдемся. Я просто деньги вам отдам и поедем? – с надеждой предложил он.

– Ну, ладно, – согласилась я после небольших колебаний.

– Только напишите расписку, пожалуйста, что претензий не имеете, и получили с меня… ну, десять тысяч, – предложил он, снова глянув на мой бампер.

Я тоже скосила взгляд на вмятину. По моим прикидкам, ремонт бампера мог обойтись и дешевле, но, с другой стороны, кто его знает, какие там еще повреждения? По правде, я в этом совсем плохо разбираюсь, и обмануть меня может любой. С другой стороны, стоять здесь и ждать полиции мне тоже не хотелось от слова «совсем», даже в компании симпатичного парня.

– У меня есть бумага, пойдем ко мне в машину, – предложил он, внезапно переходя на «ты» – возможно, потому что разглядел лицо и кокетливо короткую юбочку, надетую на свидание – выглядела я в этом наряде сущей девочкой, которой никто не давал тридцати.

– Сколько тебе лет? – словно читая мысли, спросил он, когда я села на переднее сидение в его машине. Кожаное, огромное… очень удобное. И тут мой взгляд остановился на…

– Ничего себе, – вырвалось у меня, когда я разглядела на его «торпеде» огромную черную плеть.

– Эммм, – нечленораздельно промычал он, глядя на меня и будто оценивая, достигла ли я возраста согласия, в котором приличествует разглядывать девайсы для БДСМ, но потом, наверное, вспомнил, что раз девочка за рулем – то, стало быть, достигла. А я все глаз не могла оторвать от черных скрученных хвостов кожи и огромной рукояти с красной надписью «Клуб «Сабспейс».

– Бумага. Ручка, – требовательно произнес он прямо над моим ухом, протянув мне названные предметы.

– Ты доминант? – озвучила я почти очевидное, принимая ручку, но игнорируя протянутый блокнот. От любопытства мои глаза, должно быть, загорелись, потому что лицо мужчины, ярко освещенное включенной в салоне лампой, смягчилось и стало каким-то даже нежным, будто он смотрел на ребенка:

– Малыш, послушай.