Воля небес

* * *

Распаренные лошади свернули в устье реки Шаньга незадолго до сумерек, промчались две версты вверх по течению и направились к причалу, отмеченному двумя продолговатыми сугробами – это лежали вытащенные на зимовку струги. Обогнув прорубь, в которой две девки в тулупах поверх исподних рубах полоскали белье, всадники по тропе выехали на берег, поднялись ко взгорку и въехали в распахнутые ворота. Спешились.

Кто-то из дворни под крыльцом испуганно вскрикнул, кинулся вверх по ступеням.

– Узнали, – удовлетворенно кивнул Басарга, бросая поводья Тришке-Платошке.

Холоп принял коня и у Матрены, после чего повел скакунов со двора: уставших лошадей в первую очередь надобно выходить, а уж потом поить, кормить и чистить.

Выжидая время, опричник прошел по двору, осматриваясь.

Хоромы в усадьбе, понятно, были новенькими: недавно ошкуренные бревна еще не успели потемнеть, мох топорщился свежими стеблями, под свесами кровли янтарно блестели крупные капли смолы. Вместо камней в фундамент были положены толстые лиственницы, на которые опиралась высокая подклеть.

Дом стоял углом к реке, по десяти сажен в каждой стороне, от торцов начинались навесы, заднюю стену которых заменял частокол. Стоя плотно друг к другу, они окольцовывали двор и сходились к воротам. Как понял подьячий, хозяин задумал срубить здесь амбары, птичники и хлев, но еще не успел…

– Басарга! Побратим! – Могучий Тимофей Заболоцкий, выскочив на крыльцо в одной рубахе и шароварах, с тафьей на бритой голове, с грохотом сбежал вниз и крепко, до хруста костей обнял друга.

 – Какими судьбами?! О боже, Матрена! И ты тоже?!

– Да вот, истребовал боярин зачем-то, чтобы я с ним отправилась, – развела руками книжница.

– И правильно истребовал! – обнял и ее Тимофей. – Да вы, поди, окоченели с дороги? Идем в дом скорее!

Он потащил гостей к крыльцу, на самом верху которого терпеливо дожидалась своей очереди щекастая женщина в округлой енотовой шапке и шубе с рысьим мехом.

– Это Плутана, супруга моя венчаная, – представил хозяйку боярин, и та поклонилась, протягивая ковш, полный чего-то красного, пахнущего малиной и лесом: – Здравствуйте, гости дорогие. Вот, испейте с дороги!

Подьячий принял корец, поднес угощение к губам. Напиток оказался ему незнакомым. Он напоминал немецкое вино, но был явно слабее, и вкус имел не виноградный, а ягодный. Видимо, что-то свое боярыня варила и настаивала.