Слово, изменившее жизнь

Сара легонько положила свою ладонь Никосу на плечо и почувствовала, как оно напряжено, нежно провела вниз по руке до запястья и остановилась. Он потихоньку стал сбрасывать скорость. И когда стрелка оказалась на 120 км/ч, она убрала руку и заговорила.

– Я вышла за него, потому что была влюблена. Он был добр и внимателен. И кажется, любил меня…

– Хм… кажется ей. – с сарказмом произнес Никос, не давая ей договорить.

– Тогда я была уверена, что он любит меня, – продолжила спокойно Сара. – А сейчас, мне только кажется, что он любил меня.

– К тому же он… что? – продолжил Никос, переспрашивая.

Она молчала.

– Сара, – позвал он ее. Но она продолжала смотреть в окно. Словно отгородилась невидимым куполом от всего мира и осталась там одна.

Ей осталось только как в детстве сказать: «Я в домике».

Он сбросил скорость и перестроился в крайний правый ряд. Ему захотелось остановить машину, открыть дверцу, вытащить ее из этого «панциря» и обнять. Обнять, прижать к себе, провести ладонью по ее рыжим волосам, и разбить вдребезги купол, которым она себя окружила. Ему хотелось вырвать ее из цепких лап одиночества, в которое она сама себя отдала. Хотелось забрать ее себе. Для себя. Чтобы она была только с ним и только его. И ничья больше. И он бы защитил ее. От всего защитил бы. От этого мира.

Но он знал, знал, что эта женщина не может кому?то принадлежать. Она со всеми. Но она ни с кем. Всегда одна. Сара была женщиной, покорившей множество сердец, но путь к собственному сердцу она тщательно скрывала.

Невозможно удержать того, кто всегда будет рваться на свободу.

Он съехал на обочину и остановил машину.

– Почему мы остановились? – спросила она, поворачиваясь к нему. И снова ее взгляд, голос, лицо, настроение были такими, как несколько минут назад.

– Мне показалось, что тебе…– он замолчал.

– Что мне? – с искренней улыбкой переспросила она.

Он всматривался в ее лицо и не мог поверить, что еще несколько секунд назад эта женщина, отгородившаяся от него стеной завесы, была настолько далека от него, что от Земли до Марса пешком и то ближе было бы дойти. А теперь она улыбается и снова здесь с ним. Такая близкая, такая своя и такая родная.