Накажи себя мной

Макс, например, всегда оплачивал все счета до единого, открывал все двери, не позволял Лизе носить тяжести и садиться за руль, когда они ехали вместе – даже если по какому-то стечению обстоятельств пользовались ее машиной. Лиза в ответ кормила его восхитительными ужинами, гладила рубашки и тоже кое-что запрещала: например, ругаться матом в своем присутствии, разбрасывать одежду и ложиться в кровать, не приняв душа, даже если он приходил домой очень уставшим.

Но иногда, когда она чересчур увлекалась возможностью покомандовать под удобным предлогом, Макс мог без предупреждения сгрести за шкирку, загнуть в невообразимой позе в первом попавшемся углу и хорошенько отшлепать или, наоборот, гладить ее пальцами до первого стона, а потом связать и лишить возможности кончить на полчаса – наказание, которое она переносила гораздо хуже, чем порку.

– Что ты сказала?

Увлекшись фантазиями, Макс не расслышал последнюю фразу Лизы, и едва не покраснел под ее удивленным взглядом – всегда было неловко понимать, что хочешь свою женщину больше и чаще, чем она тебя.

– Я сказала, что она хочет секса с полицейским. Наручники, форма, приказы, игровое насилие, – терпеливо повторила Лиза, но одна из ее бровей еле заметно поднялась, и Макс понял, что она заметила. Черт. В последнее время она узнавала его все лучше, и все чаще подмечала вещи, которые не предназначались для ее глаз. Что он только будет делать с ней через год?

– Есть один новенький в клубе, который обожает игровое насилие и наручники.

– А как же Коп? – удивленно спросила Лиза.

Макс качнул головой. Их общий знакомый, с которым они сами играли в тройке некоторое время назад, был настоящим полицейским, и тоже захаживал в клуб. Но он получал больше удовольствия от психологического доминирования, и за первый квартал в клубе почти пресытился физическими наказаниями и игрой в насилие.

– Он сейчас этим не интересуется, – пояснил он и, не удержавшись, погладил ее по щеке.

Лиза мгновенно подняла на него глаза и кокетливо улыбнулась:

– А вы, мастер?

Макс отдернул руку и приподнял бровь, мгновенно опуская на лицо бесстрастную маску дома:

– Тебе стоит чуть более почтительно обращаться к мастеру, нижняя.

– Да, господин, – отозвалась Лиза.