Искры Богов

Кроозельдор не задумываясь ни на секунду, подвинулся. Имя Эммоен, как песня прозвучало в его голове и оба товарища повторяли его, словно заклинание, не замечая, что точно также на неё смотрит его друг. С тех пор она стала той пропастью, которая стала все сильнее их отдалять.

Два товарища одновременно ей записки. Гаан: «То что я вижу – это сон на яву. Ты – мои небеса! Свет, которым я дышу каждое мгновенье! Неналюбуюсь, как двигаешься, ты! О, симфония глаз твоих! От счастья мне хочется петь и без следа и сожаленья, сгореть в них, умирать, и вновь оживать тысячу раз! Лишь бы в них целую вечность смотреть! Всё остальное стало неважно, совсем! Будто вся моя жизнь до тебя была просто тлен!» Кроозельдор: «От тебя меня бросает то в жар то в лёд, будто прикован я к тебе! И эти оковы никому не разбить! Как в лихорадке весь трясусь, иду вперёд будто слыша чей то крик, как сгорбленный старик.

Боюсь услышать твоё: «не люблю!», – остановиться и зачем живу забыть!»

Девушка прочитала обе записки, но ни кому ничего не сказала.

Лишь на мгновенье на её лице возникла, словно отражение, тень улыбки.

Конечно, Крозельдор не мог не заметить как его друг относится к предмету его пылкой страсти и это задевало его, но он терпел, утешая себя мыслью, что девушка, конечно, выберет его. Настал день рожденья Гаана. И с ним расстаяли словно туман последние надежды ревнивца. Это случилось так: праздник шел своим чередом, было игристое шампанское, поедание праздничного торта, потом начались танцы. Пришло время белого танца.

Зазвучала романтическая песня: «Никто не знает что такое красота! Она живёт во всём неуловимо. Найти её и никогда не потерять – вот главная в любви безумства сила. Остаться в толпе безумной самим собой! Не потерять себя по крошечным крупицам и терпеливо своего триумфа ждать, пока сердце продолжает биться.»

Эммоен, что до этого момента сидела, вдруг встала и пошла в сторону Гаана и Кроозельдора. Сердца друзей забились, вторя ее увеличивающимся шагам. Сердце Кроозельдора чуть не остановилось, когда она протянула руку Гаану.

Музыка, как наркотик пьянила и расслабляла! Явства и светомузыка будоражили молодую кровь, делая восприятие каким-то безумно ярким. Руки девушки словно крылья бабочки порхали по его спине, пуская словно волны мурашек. Его глаза всё больше загорались от этих импульсов. Они все больше сливались, делаясь одним существом! Одно неугасимое пламя страсти объеденяло их.

И такой же огонь ревности загорался рядом.