Я взлечу

Эти два громилы всегда кого-то выслеживают. И об этом не принято говорить вслух, но чем темнее твоя кожа, тем больше шансов привлечь их внимание. Хотя Лонг и сам чернокожий.

Малик отрывается от телефона.

– Бри, все нормально?

– Марш по домам, – подает голос Лонг. – Нечего тут шляться без дела.

– Нам что, уже поговорить нельзя? – возмущаюсь я.

– Делайте, что он сказал, – встревает Тэйт, указывая большим пальцем на дверь. Его светлые волосы свисают немытыми прядями. – Выметайтесь.

Я открываю рот, чтобы возразить, но меня опережает Сонни:

– Пойдем, Бри.

Ладно. Мы идем к дверям, по пути я проверяю телефон.

16:45. Диджей Хайп еще не звонил.

В автобусе – ничего, пока я иду до дома, тоже тишина.

Ровно в 17:09 я захожу домой.

Перед домом припаркован «Джип Чероки» Джей. С кухни несутся госпелы. Бодрые, веселые, после таких в церкви всегда начинаются пляски, бабушка носится по алтарю и что-то орет, а я сгораю со стыда.

Джей обычно что-то такое включает только по субботам, в день уборки, чтобы мы с Треем не ленились ей помогать. Когда рядом громко славят Иисуса, особо не поогрызаешься, приходится молча вставать и убирать.

Но сейчас-то она зачем включила?..

На пороге меня сразу же пробирает холод. Тут, конечно, потеплее, чем на улице, можно снять куртку, но без толстовки никак. На той неделе нам отключили газ, а без газа нет отопления. Джей выставила в коридор электрический обогреватель, но он только чуть-чуть подогревает воздух.

Ничего нового.

– Я пришла! – кричу из гостиной и собираюсь было скинуть рюкзак и куртку на диван, но откуда-то доносится команда Джей:

– Повесь куртку и отнеси рюкзак в комнату!

Блин, как она это делает? Я выполняю, что сказано, и иду на звуки музыки в кухню.

Джей достает из шкафчика две тарелки, себе и мне. Трей придет еще не скоро. Джей пока не вышла из своего благообразного режима, в котором работает церковным секретарем: волосы стянуты в хвост, юбка до колен, блузка с длинными рукавами скрывает все татуировки и шрамы на локтях – память прошлого.