Я взлечу

– А телефонами мы уже не пользуемся, да?

– И тебе доброе утро.

– Бри, ты вообще представляешь, сколько я колесил по городу и искал тебя? Мы чуть с ума не сошли.

– Я же сказала Джей, что пойду погуляю.

– Могла бы и сказать, куда идешь. А телефон почему не брала?

– Какой еще те… – Я лезу в карман худи. Черт. Миллион сообщений и пропущенных вызовов от них с Джей. И сообщения от Сонни с Маликом. В верхнем левом углу экрана горит маленький полумесяц – понятно, почему я ничего не слышала. – Извини. Перед школой поставила беззвучный режим и забыла отключить.

Трей устало трет лицо.

– Ты серьезно…

ПСы разражаются громовым хохотом. И все пялятся на Трея. Тот смотрит прямо на них, как бы говоря: «Какие-то проблемы?»

Подходит тетя Пуф, тоже ухмыляясь.

– Чувак, – говорит она, убирая в карман деньги, – так вот чем ты занимаешься!

– Чем-чем, приехал сестру забрать.

– Да не, чел. – Она рассматривает его с головы до ног. – Я про твои шмотки. Ты продаешь пиццу? Нет, Трей, реально?

Жулик хохочет.

Ни хрена смешного не вижу. Брат и так дофига времени искал работу, и, может, пиццерия не самое роскошное место, но он хотя бы что-то делает.

– Не, блин, реально? – продолжает тетя Пуф. – Ты столько учился в своем колледже, наводил там суету, получал хорошие оценки – и чего в итоге добился?

У Трея подрагивает челюсть. Они собачатся по любому поводу. Трей обычно тоже за словом в карман не лезет. Тетя Пуф не сильно его старше, и с ним фокус с уважением к старшим не прокатывает.

Но сегодня он говорит только:

– Я не буду тратить свое время на споры с незрелыми и закомплексованными личностями. Бри, поехали.

– Незрелыми? – повторяет тетя Пуф. – Закомплексованными? – выплевывает она, будто слово отравлено. – Что за бред ты несешь?

Трей тащит меня к парковке мимо Послушников.

– Лажа какая-то, – произносит один из них, – чтоб сын такого человека пек пиццу?

– Ло небось в гробу вертится, глядя на этого мямлю, – качает головой другой. – Хоть мелкая четко вещи делает.

Им Трей тоже не отвечает. Про него всегда так говорили. Типа не может сын Ловореза быть таким заучкой. Таким мямлей. Типа он вырос в пай-мальчика, а должен был – в бандита. Но брату, по-моему, плевать.

Мы садимся в машину. Сиденья закиданы фантиками, квитанциями, пакетами от фастфуда и бумагой. Трей дикий неряха. Мы трогаемся с места, едва я пристегиваю ремень.

Брат вздыхает.

– Прости, Капелька, не хотел на тебя наезжать.