Я взлечу

Я недостаточно хороша, меня как будто нет. Только иногда меня бывает слишком много, учителя не выдерживают и отводят меня к директору.

На крыльце пара пацанов изображают фирменный танец «Я шикардосный» под голос Майл-Зи из телефона. Зачем они по доброй воле так над собой издеваются?

Я хватаюсь за рюкзак.

– Что делаете в обед?

– У меня подготовка к SAT, – отвечает Сонни.

– Офигеть, ты будешь оба экзамена сдавать? – удивляюсь я. Сонни помешан на поступлении даже сильнее Джей.

– Делаю что могу.

– А ты что делаешь? – спрашиваю я Малика, чувствуя, как колотится сердце: а что, если мы с ним пообедаем вдвоем?

Но нет.

– Прости, Бри, – хмурится он. – Надо делать документалку, – и показывает мне камеру.

Эх, а я-то надеялась. Мы, наверно, пересечемся только в обратном автобусе. Ведь и у Сонни, и у Малика в Мидтауне свой кружок друзей. А мой кружок – это Сонни и Малик. Не повезло мне. Когда они проводят время с друзьями, мне остается только дальше быть никем. А еще они оба дофига талантливые.

Все художники восхищаются граффити Сонни, а короткометражки Малика выиграли пару наград.

Осталось перетерпеть здесь последний год. Всего год еще побыть тихой, скромной Бри, которая сидит одна в уголке, пока друзья купаются в славе.

Как-то так.

Мы становимся в очередь на досмотр.

– Как думаете, Лонг и Тэйт успокоились со вчерашнего? – спрашивает Сонни.

– Ага, как же.

У них хронический синдром вахтера. На той неделе они устроили тщательный досмотр Кертису, хотя металлодетектор на него даже не среагировал.

Сказали, что якобы перестраховались.

– В натуре, нормальная охрана так не делает, – говорит Малик. – Даже моя мама досматривает менее жестко, а она работает с преступниками!

Его мама, тетя Шель, работает охранником в суде.

– Кстати, заметили, с прошлого года они еще обнаглели, – продолжает Малик. – Увидели, что тому копу за убийство ничего не было, и решили, что им тоже ничего не будет.

– Может, ты и прав, Малик Икс, – говорит Сонни.

Так мы называем Малика с тех протестов.

Тот случай потряс его до глубины души. Меня, не буду врать, тоже потряс, но Малик проникся им на каком-то новом уровне: все время рассуждает о социальном неравенстве и читает, например, про партию Черных пантер. До протестов его интересовала ровно одна Черная пантера – марвеловский Т’Чалла.

– Надо что-то с ними делать, – говорит Малик. – Так дальше продолжаться не может.

– Просто не обращай на них внимания, – говорит Сонни.