Я взлечу

Хорошо?

Брат оглядывается на меня, быстро вытирает глаза.

– Но… я… Все в порядке, Капелька, – выговаривает он наконец, не в силах даже подавить всхлипы. – Все хорошо.

Он отстегивает мой ремень, берет меня за руку и выводит из машины.

Мама дает нам рюкзаки.

– Ведите себя хорошо, – просит она. – Слушайтесь дедушку с бабушкой.

– Когда ты вернешься за нами? – спрашиваю я.

Мама садится передо мной на корточки, трясущимися пальцами ерошит мне волосы, гладит по щеке.

– Я вернусь. Правда.

– Когда?

– Я обязательно вернусь.

Она касается губами моего лба и долго-долго так сидит. Потом так же целует в лоб Трея и встает.

– Мамочка, когда ты вернешься? – снова спрашиваю я.

Не отвечая, мама садится в машину и заводит двигатель. По ее щекам рекой льются слезы. Мне всего пять, но я все равно понимаю, что долго ее не увижу.

Я бросаю рюкзак и бегу за машиной.

– Мамочка, не уезжай!

Машина уже выезжает с участка. Мне нельзя одной выходить на дорогу.

– Мамочка! – кричу я сквозь слезы. Машина все дальше, дальше – и пропадает из виду. – Мамочка! Мам…

– Брианна!

Я рывком просыпаюсь. У моей постели сидит Джей.

– Доченька, что случилось?

Я вытираю мокрые глаза и пытаюсь перевести дух.

– Ничего.

– Тебе приснился кошмар?

Кошмар, который был явью. Джей действительно однажды оставила нас с Треем бабушке с дедушкой. Она не могла одновременно заботиться о нас и о том, как достать дозу. Так я поняла, что порой, умирая, люди забирают с собой живых.

Через несколько месяцев я случайно увидела ее в парке. Красноглазая, с шелушащейся кожей, она казалась не моей любимой мамочкой, а каким-то драконом. С тех пор я и называю ее Джей – тогда она перестала быть мамой. Это моя вредная привычка, и я никак не могу с ней завязать. До сих пор.

Джей вернулась за нами только через три года, когда прошла реабилитацию. Даже когда она перестала употреблять, судья разрешил ей забирать нас с Треем только на выходные два раза в месяц и иногда по праздникам.

Мы пять лет живем под одной крышей, а мне все еще снится, как она нас бросает. Иногда накатывает ни с того ни с сего. Но я ни за что не расскажу Джей, что мне снится. Ей будет стыдно, и мне тоже – за то, что стыдно ей.

– Да ерунда, – отвечаю я.

Джей вздыхает и встает с кровати.

– Ладно, тогда вставай. Надо поговорить.