Полет дракона

Он проводил взглядом Марсию, которая в прекрасном расположении духа зашагала прочь, и когда она скрылась под Главной аркой, за ней почти невидимо проследовал черный прилипала. Альтер вздохнул: Тень набирает силу. Если прищуриться и посмотреть сбоку, можно было отчетливо увидеть контуры крупной неуклюжей фигуры, которая шла в ногу с Марсией и не отставала ни на шаг. Чем скорее будет готова Тенеловка, тем лучше.

Альтер поднялся вверх и что есть духу полетел по Пути Волшебника, пытаясь отмахнуться от дурного предчувствия, которое вдруг овладело им.

Зайдя в Архив, Септимус несколько секунд стоял, привыкая к внезапной темноте. Он оказался в маленькой приемной, куда приходили клиенты, чтобы сделать заказ на заклинание или отдать старое разболтавшееся заклинание на починку.

Септимус был удивлен, что в приемной никого не оказалось. Он заглянул в дальнюю дверь. За ней шла усердная работа. Септимус слышал скрип перьев по бумаге и сдавленное покашливание терпеливых трудяг, которых среди лета всегда настигала простуда. Писари (а всего их было двадцать один) сидели в полумраке за отдельными высокими столами. Над каждым столом с потолка свисала лампа, чтобы у переписчика не было недостатка в свете.

– Жук! – громким шепотом позвал Септимус. – Жук, ты здесь?

Ближайший писарь поднял голову и ткнул пером в дальний конец комнаты.

– Он там. Только что поступило одно разболтанное. Он пытается запихать его в ведро. Иди, если хочешь, но не подходи слишком близко к ведру.

– Спасибо, – ответил Септимус и на цыпочках прошел между рядами столов, привлекая внимание скучающих писцов.

Он выскользнул во двор, и его глазам предстал настоящий хаос.

– Хватай! – вопил Жук.

Жук, приземистый мальчуган с дикой копной черных волос, был всего на три года старше Септимуса. Он отчаянно боролся с чем-то невидимым и пытался запихнуть это что-то в большое красное ведро, которое стояло посреди двора. На ведре было написано: «Не открывай – убьет!» Жук орал на двух тощих и бледных писцов, которых могло бы сбить с ног и дуновением ветра.

– Помочь? – спросил Септимус.

Жук обернулся, и в его глазах засветилась надежда.