Эликсир жизни

– Погляди, сидит на мне идеально. Как будто специально для меня сшили. И подарок Нико как раз кстати.

Дженна прикрепила на плащ золотую булавку в форме буквы «Д», которую Нико купил в Порту у какого-то купца и подарил сестре на прошлый день рождения.

– Очень мило, Джен, – сказал Септимус. Ему было ни капельки не интересно разглядывать одежду, поэтому он чувствовал себя в гардеробной немного подавленно. – Так что же ты хотела мне показать?

Дженна тут же вернулась с небес на землю, хотя на несколько минут совсем забыла о королеве Этельдредде.

Девочка указала на темное зеркало:

– Вот это, Сеп. Загляни в него. Вот это я обещала показать.

– Кому обещала? – насторожился Септимус.

– Королеве Этельдредде, – обреченно прошептала Дженна. – Вчера ночью. Она ждала меня за дверью.

– А… понятно. Ты знаешь, что с зеркалами могут твориться странные вещи, Джен? Особенно с очень старыми зеркалами. Не думаю, что стоит это делать.

– Пожалуйста, Сеп! Загляни в него. Ну пожалуйста!

– Зачем? – Септимус увидел в глазах Дженны панику.

– Потому что, если ты не посмотришь, она…

– Что она?

Дженна побледнела.

– Она обратит забережение. В полночь. И тогда сегодня в полночь ты утонешь.

11

Зеркало

Септимус с опаской подошел к зеркалу, специально стараясь не смотреть в него, а глядя на свои ноги. Альтер рассказывал ему, как однажды посмотрел в зеркало и увидел у себя за спиной притаившегося морока. И мальчик боялся увидеть нечто подобное.

– А как она узнает, посмотрел я в зеркало или нет? – спросил он.

– Ой, об этом я забыла спросить, – ответила Дженна, уныло теребя бордовую оторочку на своем новом плаще. – Я страшно испугалась, что она обратит забережение, и просто сказала, что уговорю тебя.

– А она объяснила, зачем это надо?

– Нет, не объяснила. Она была такая… грозная. Просто ужас! А она правда может сделать так, как сказала? Обратить забережение?

Септимус сердито зашаркал башмаками по мраморному полу.

– Может. В течение двадцати четырех часов, если она это умеет, а я в этом почти не сомневаюсь. Готов поспорить, она так сто раз уже делала. Спасала разных бедолаг, а потом требовала выкуп.

– Вот злыдня, – пробормотала Дженна. – Ненавижу ее.

– Марсия говорит, нельзя никого ненавидеть, – сказал Септимус. – Она говорит, прежде чем осуждать человека, нужно попробовать влезть в его шкуру.

– Марсия не стала бы влезать в чью-то шкуру, – угрюмо ответила Дженна.