Обход

– Так чью жизнь выберешь Алексей? Свою или сына своего? Кого мне помиловать? Кто более мне предан – ты или сын твой?

Алексей, чью голову силком подняли и кто-то держал его сзади за волосы, чтобы он смотрел прямо на царя, был словно под гипнозом от того, что лицо его так близко оказалось от царёва.

– Я, – наконец прошептал он.

– Отпустите его! – прикрикнул царь. – Ну же, вот мой самый преданный воевода, сына за меня не пожалел. А ты, Федя, небось скажешь, что ты более, чем отец мне верен?

Фёдор, которого оттёрли в суматохе, и не думал сбежать.

Он стоял всё такой же задумчивый, глядя в пол, всё так же странно улыбаясь.

– Ну, Фёдор, раздумал уже жизнь за меня отдавать? Страшит тебя смерть?

– Страшит, – наконец сказал Фёдор. Голос звучал его как-то странно, словно на иной звуковой волне, от чего, несмотря на шум в зале и его тихий тембр, его было отлично слышно.

– Передумал душу отдавать за меня, а, Фёдор? Давай же, скажи, что смерти страшишься, на том и порешим сегодня, на пир пойдёшь, десять чарок за моё здоровье выпьешь.

Фёдор наконец снова поднял голову. Он продолжал оставаться тихим и спокойным, но в нём появилось то безумие, до которого пламени царя было далеко. От Феди исходил хаос кружащихся в вечной тьме осколков планет и звёзд, потерявших центробежную силу Большого Взрыва и охраняющие способности собственной гравитации.

– Страшусь смерти, Великий Государь, – всё так же тихо и смиренным тоном ответил Фёдор, – но отдавать жизнь или душу свою не раздумал.

Скажешь слово, тут же жизни лишусь или в ад последую.

Шум стал тише. Улыбка на лице царя увяла. Смысл игры стал понятнее. Царю зачем-то надо было сломать Фёдора, насладиться его унижением, дать себе повод презирать подданного. Но в этой игре Фёдор ловко вырывал раз за разом победу из рук царя. Царь обвёл взглядом двор, словно ожидая, что они подадут ему идею, что же делать.

– Вот же незадача, и Алексей, и сын его готовы жизнь за меня отдать. И ведь, заметьте, не за чины, не за награды мои! Если я попрошу их всё пожалованное царём отдать, мигом всё вернут.

Вот, что значит верность. Если бы все под пятою моей были бы столь же верными, не земное бы царство я строил, а Иерусалим бы небесной тут бы под солнцем был. Как же проверить мне их? Ведь если соврали они царю, то будут души их прокляты вовеки. Но и то правда, не могут они оба друг друга преданней быть. Поединком спор и решим. Кто более мне верен, тот и победителем будет.