Обход

Киря продолжал стоять на месте.

Гоблин сделал шаг ему навстречу.

– Есть кое-кто, кто заинтересован, чтобы найти настоящего убийцу.

Он быстро посмотрел на небо, что Киря решил запомнить – этот взгляд мог относиться к благодетелю, к убийце или же специально запутывать дело.

– И этот кто-то меня ждёт?

Гоблин отрицательно мотнул головой.

– Нет. Лина поможет тебе на пути, а тот, кто хочет распутать убийство, хочет проверить: сумеешь ли ты выжить. Зачем на тебя тратить ресурсы, если ты и так погибнешь, а ещё сдашь убийце имя покровителя?

Логика этого заключения поразила Кирю.

– А почему покровитель не боится, что ты сдашь убийце его имя?

Гоблин расплылся в улыбке.

– Кто рискнёт нападать на короля? Так ты идёшь? Если не хочешь, я передам, что ты отказался.

Киря слегка сощурился.

– Ваше величество?

Тот сделал какое-то странное движение кистями рук: не то аристократ восемнадцатого века, не то вкручивает лампочки.

– Король Фрике, владыка обитающих под землёй!

– Это червей что ли?

Фрике сделал вид, что не слышал и ещё немного покрутил кистями рук, что, видимо, должно было символизировать его величие.

– Как я и сказал, можешь оставаться здесь, не так сильно ты и нужен.

Киря пожал плечами.

– Ладно, пошли.

Они углубились в цепочку дворов. Питерские дворы-колодцы описывали много раз, но мало кто пробовал описать московские дворы и дворики. Некоторые из них перекрыты школами, детсадами и бывшими дворцами пионеров. Можно ходить прямо по проезжей части, но при этом помнить, что даже сквозь закрытые дворы постоянно кто-то въезжает и выезжает, обдавая окружающих парами бензина.

Маленькие магазинчики прячутся во дворах от монстров сетевых магазинов. Там же находили себе приют маникюрные салоны, зубоврачебные кабинеты, даже тренажёрные залы. Москву видят как большой суровый город, перемалывающих всех, кто слаб, но там, во дворах можно увидеть другую Москву, где есть место для маленьких людей и их маленьких бизнесов. Если улицы Москвы – это суровой бизнесмен, в сером костюме деловых зданий, то дворы Москвы – это его хлебосольная жена, которая и знать не хочет про большие дела и многомиллионные договора.

Гоблин, называющий себя королём, двигался легко, раскланиваясь с видимыми и невидимыми. Заметив, что Киря не видит и половины встреченных ими, Фрике небрежно протянул ему выуженные откуда-то из глубин своих лохмотьев очки-гогглы с фиолетовыми стёклами. Сквозь очки здания не изменились, но изменились прохожие.