Маленькая мечта

Впрочем, в этом городе, как оказалось, она была не так уж одинока – далеко впереди шёл какой-то парень примерно её возраста, но чуть старше. Из-за тусклого полуденного солнца и поднимавшейся пыли со спины его было плохо видно, но она точно знала, что он такой же, как она – живой. Такой шанс нельзя было упускать.

– Эй, постой! – крикнула она, но парень не обернулся.

Её вдруг посетила неожиданно логичная мысль: а что, если это…

– Эндрю! – радостно и громко позвала она, ускоряя шаг.

Точно, и как она сразу не додумалась? Кто же ещё это мог быть, если не он! Особенно в её сне, ведь он уже давно стал там частым гостем!

Но Эндрю не оборачивался – видимо, не слышал.

– Эндрю! Э…

Она вдруг осеклась, поняв, что это не он. Тогда же парень вдруг остановился и медленно обернулся к ней, но разглядеть его лицо она уже не успела – едва их глаза наконец встретились, как…

…Она проснулась, ошалело вращая ими из стороны в сторону и ещё не до конца понимая, что это было. После таких снов на это всегда требовалось время.

Осмотревшись, она увидела, что половина постели Эндрю по-прежнему пустует, хотя времени уже, наверняка, прошло немало.

Сонная, со спутанными волосами, заспанным, будто по нему проехал асфальтоукладчик, лицом и одетая в ночную пижаму, разрисованную ромашками и сердечками, Алиса принялась спускаться со второго этажа по широкой, спиральной и украшенной резьбой лестнице, но не доходя до первого пролёта, замедлила шаг и притаилась, увидев одиноко сидящего на кухне и погружённого в раздумья Эндрю.

Эндрю и Алиса

Evanescence – Field Of Innocence

Он не помнил, сколько так уже просидел, десятки раз прогоняя в голове сегодняшний разговор и пытаясь разобраться в своих мыслях и чувствах. Пытаясь понять, говорила ли его маленькая сестрёнка серьёзно или это было лишь ещё одним заблуждением, вызванным воспалённым детским умом. Но, возможно, он просто не хотел знать правду и прятался от неё за броней цинизма и недоверия.

Его нельзя было полюбить. Он знал, что некрасив, а постоянные издёвки и насмешки из прошлой жизни не раз его в этом убеждали. Нелегко поверить, что за столько лет в тебя впервые кто-то влюбился. В тебя. Невозможно. Она считала его мудрым человеком, хоть не понимала и половины его заумных рассуждений. Но это была не мудрость. Это был страх. Страх довериться и ошибиться.