Огненный суд

И, возможно, последние, что содержали какой-то смысл. «Там, где законники. Эти создания дьявола». Он ненавидел и боялся юристов после того, как с их помощью его упекли в тюрьму и отобрали имущество.

– Это не там, где заседает Пожарный суд? Почему он пошел туда?

Сэм пожал плечами.

«Ты замечал, как законники похожи на грачей? Они держатся друг дружки и кричат: „Гаар-гаар!“ … И все отправляются в ад после смерти».

Итак, все-таки был один факт в путаном рассказе отца, скрытый во всей этой болтовне о моей матери.

– Барти сказал еще что-нибудь?

– Он плакал, – сказал Сэм. – Барти мне рассказал. И Барти привел его домой, но ничего не понял из того, что ваш отец говорил.

Я стукнул кулаком по столу.

– Тогда я пойду в Клиффордс-инн и все узнаю.

Официант неправильно истолковал мой жест и оказался рядом в ту же секунду.

– Прошу прощения, господин, что заставил вас ждать. Еще кварту хереса? Сей момент.

– Да, – сказал я мрачно.

Сэм опустил глаза на стол.

– Нет, сэр.

– И зачем вообще, господи, он отправился в Клиффордс-инн? Кто-то его туда заманил? – Наконец чувство вины и вся моя печаль нашли выход. – Я узнаю правду, ты слышишь, и прямо сейчас. Найди мне этого Барти, и я задам ему вопросы.

– Хорошо, сэр.

Тут подоспел официант с новым заказом. Через час я был слишком пьян, чтобы узнать хоть какую-нибудь правду.

Глава 5

На следующий день после похорон я проснулся с головной болью, раскалывающей мой череп пополам.

Во рту был вкус, как в первые несколько недель после Великого пожара, когда все превратилось в пепел – от воздуха, которым мы дышали, до воды, которую мы пили. Каждый вдох и каждый глоток служили напоминанием о том, что случилось. Каждый шаг поднимал серое облако, которое припудривало одежду и волосы. Разрушение города и смерть старика имели одинаковый вкус: прах к праху.

Было рано. Я закутался в халат и спустился на кухню нетвердой походкой, будто сам был стариком: точно так ходил мой отец, когда после сна у него деревенели ноги. «Должно быть, у смерти есть чувство юмора», – подумал я.

Кухня находилась в задней части дома, унылая, слабо освещаемая окном с частым свинцовым переплетом, выходящим на погост. Маргарет уже была там. Разожгла очаг и готовила обед.