Лондон в огне

На секунду Кэт показалось, что он возник из воздуха, будто злой дух, – тем более что злобы у него хватает. Но Кэт быстро сообразила, что кузен поджидал ее в углу между большим шкафом для белья и стеной.

Эдвард улыбался ей. На нем был стеганый шелковый халат, отороченный мехом, а на голову он повязал шелковую косынку. Без парика Эдвард выглядел моложе, и в нем было проще узнать прежнего мальчишку, только располневшего.

Мальчишка, который дергал ее за волосы и как-то раз подложил ей в кровать дохлую ворону.

Кэт попятилась.

– Уходи, – велела она. – Я закричу.

– Кричи сколько хочешь, милая. Никто не услышит.

Еще не успев договорить, Эдвард схватил ее. Левой рукой он зажал ей рот и нос и притянул Кэт к себе. Его правая рука обхватила ее за талию.

Задыхаясь, Кэт попыталась вырваться. Она попробовала лягаться, но ее мягкие домашние туфли оказались плохим оружием.

Левая рука Кэт скользнула по столу и нащупала подсвечник. Девушка схватила его и ткнула горящую свечу Эдварду в щеку. Свет погас.

– Ах ты, дикая кошка, – прошипел Эдвард.

А потом – темнота. Темнота и боль.

Глава 7

«Ничто не длится вечно, – думала Кэт. Разве смерть не обрывает любые страдания?»

Она лежала в темной комнате на спине: ноги раздвинуты, подол платья задран. Какой теперь смысл скромничать? Боль была сильной, но Кэт ощущала ее отстраненно, будто чужую. Казалось, эту боль испытывала девушка, которую Кэт раньше близко знала, но теперь та стала для нее посторонней.

Время от времени били церковные часы. Это тоже казалось Кэт странным: подумать только, в разрушенном городе до сих пор сохранились церкви с часами и колоколами, по которым можно узнать время.

Церкви посреди мертвого пепелища.

Постепенно в голову Кэт пришли другие мысли. Можно пойти к тете Оливии, молясь, чтобы не обнаружить под балдахином дядю Олдерли.

Но Оливия скажет, что именно этого и следовало ожидать: вот почему джентльмены все время крутятся возле хорошеньких горничных – и даже не очень хорошеньких.

Так уж устроен мир. Мужчины всегда пристают к женщинам. Об этом Оливия рассуждала весной, когда рассчитала служанку за то, что та понесла. Кэт заметила, что хотя бы часть вины следует возложить и на мужчину.

– Но виновата женщина, Кэтрин, – возразила Оливия. – Так же, как Ева повинна в изгнании из рая.