Тень воина

 – Без завтрака бы тебя оставить, недоумок! Ступай в дом!

Дверь хлопнула, пропуская внутрь незадачливого сторожа и бородача, девушка тут же шевельнулась и захихикала в ухо:

– Говорила я, у Малюты хоть весь обоз уведи, не заметит…

Всеслава перекатилась ему на живот, крепко поцеловала:

– Теперь ты мой, колдун. Никому не отдам. – Потом принялась собирать в сене свои одежды, спешно одеваться. – Акулина, вестимо, извелась уж вся. И ты иди, перекусишь на дорогу.

– Сейчас, догоню. – Входить в избу вместе с Всеславой Олег всё-таки не хотел.

Свернув шкуру, он запихал ее в сумку, провел пальцами по столбу, оставив на инее четыре черные полосы, выдохнул пар, поднял глаза к низкому, темному от туч небу. Вот и зима. Пожалуй, задерживаться в Сураве надолго ему не придется.

К тому времени, когда он зашел в дом, путники уже поели. Разумеется, готовить никто ничего не стал – пожалели времени, хоть и печь рядом. Пара огурцов, толстый ломоть сала, положенный вместо хлеба на четвертину капустного кочана.

Не много, но пока Олег, молча переглядываясь с Всеславой, прожевал угощение, сноровистые мужики успели запрячь лошадей.

Впрочем, ведун особо не переживал – всё едино верхом он обоз нагонит, не успеют они и до леса докатиться. Он накинул уздечку на морду чалого, затянул снизу ремешок, потом перешел к гнедой.

– Не отставай, колдун, – громко рассмеялась Акулина, помахав ему рукой. – А то опять заплутаешь.

– Да открывай же, Трувор, – поторопил Лабута возящегося с тяжелым засовом мальчишку.

 – Домой хочу поспеть к обеду. По щам соскучился, с убоиной да капустой кислой. А то всё каша да огурцы. Обрыдло!

– И баньку горячую к вечеру протопить, да медком хмельным стоячим брюхо промыть, – согласился с ним кто-то из мужиков. – И на перинку под утиное одеяло.

Олег, раскладывая потники скакунам на спины, мысленно подписался под каждым услышанным словом. А потом вдруг настала мертвая тишина. Ведун, почуяв неладное, резко обернулся…

Дороги за отворенными заиндевевшими воротами не было.

Прямо от порога начиналась залитая коричневой водой топь, из которой тут и там выпирали кочки с пожухлой травой, местами покачивались кривые болезненные березки, да торчали повсюду, раскинув резные листья, радостные зеленые камыши. Вдобавок ко всему, мороза за воротами не было и в помине – там, покрывая вязь мелкой рябью, шел затяжной моросящий дождь…

– Ква… – ошалело выдохнул Середин, быстро подошел к воротам, наклонился, огладив ладонью ближнюю из кочек.