Тень воина

Ведун быстро сдался и пустил ее шагом вперед, по правой обочине. Обгоняя телегу с девицами, он не удержался и чуть придержал поводья, пытаясь поймать Всеславин взгляд. Однако та, презрительно скривив губы, смотрела только вперед, и Середин, про себя усмехнувшись, поехал дальше.

– Ты ли это, Олег? – обрадованно кивнул Захарий, увидев рядом всадника. – Ты глянь, что творится! И воды вроде как нетути, а пока доберемся, и сами насквозь вымокнем, и добро, что с города везем, попортить можем. Обидно будет, ведун. Столько верст отмахали – и все ладно.

А тут, рядом совсем…

– Обидеться Стрибог может, коли дожди разгонять, – сразу понял Середин, к чему клонит мужик. – Дожди его воле служат. Нехорошо в дела божьи мешаться.

– А мы ему жертву богатую принесем, – тут же парировал бородач. – Как Кшень минуем, там же в святилище и принесем. Разве Стрибог на нас, смертных, злился когда? Он милостив, простит.

– Милостив так милостив, – не стал спорить Олег, которому и самому погода такая была не в радость. – На твоей совести, Захар.

По твоей воле ворожу.

Прикинув направление дороги, ведун метнул в низкие тучи горячий шар из своей груди. И хотя сам шар никто из путников, естественно, не заметил – но жест Олега был понятен без перевода. Дождь прекратился почти сразу, а спустя пару минут тучи заметно посветлели. Сзади кто-то восторженно захлопал в ладоши. Середин оглянулся – но это была Акулина. Всеслава же демонстративно отвернулась. Пожалуй, теперь по гроб жизни обиду строить будет. Ну, и леший с ней!

– Скажи, Захар, – расправив плечи, спросил Середин.

 – А на каких землях вы живете, на черных или боярских?

– На вольных, ведун, на вольных. Общинники мы.

– Вот как? – зачесал за ухом Середин. – Как же вас князья прибрать не пытаются?

– Земли тут порубежные. Не то мордовские, не то половецкие, не то русские. Мало тут бояре всякие ездят. От, Елец поставили как крепость южную, рязанскую, и далее не суются. Посадники тамошние рады, коли мы их о бедах упредим, о слухах нехороших. Большего пока и не просят.

Знают – коли тягло накладывать начнут, мы опять соберемся, да в иные места подадимся, где про князей и бояр не ведают. Мордва нас не трогает. Боится, случись что – Рязань за братьев кровных отомстит. А половцы… Они ведь кочевники – больше, нежели на пару дней, не налетают. Покрутятся, похватают, что найдут – и обратно сбегают. Знают, поганцы: и для рязанца, и для мордвина половца зарубить – дело чести. Чуть про набег проведают – со всех сторон налетят.