Увеличительное стекло

И через новых знакомых вкладывался в недвижимость и бизнес, причем предельно легально.

– И что вы хотите всем этим сказать? – спрашиваю я.

– Что Вильям – аферист, работающий на другого афериста. На преступника, замешанного во множестве убийств.

– Тогда почему он до сих пор на свободе?

Металлические шкафы с документами и запертый кабинет Бострома становятся более понятны, но тем не менее.

– Это не по моей части. Такие дела быстро не делаются.

Ага, похоже, за Вильямом наблюдают, а я сижу здесь именно поэтому – белый гость-незнакомец из другого города заинтересовал следивших.

– Это все, конечно, звучит… настораживающе, но на самом деле мне все равно, чем он зарабатывает на жизнь и кто его босс. Я хочу только разобраться, что произошло с его сыном.

– Ага. – Корман выуживает из бумаг на столе конверт и толкает его по столу ко мне.

Последний раз, когда при мне полицейский так делал, внутри были фотографии тела.

– И кто жертва? – спрашиваю я, не прикасаясь к конверту.

Корман понимающе усмехается и кивает.

– Не первый раз общаетесь с полицейскими? Жена Вильяма. Он рассказывал, как она погибла? – Коп смотрит на меня, ожидая, что я скажу что-нибудь или возьму конверт.

Несмотря на всю мою сдержанность, с моим-то любопытством шансов не влезть в этот конверт у меня ровно ноль. Я достаю фотографию, в чем тут же раскаиваюсь. На ней молодая чернокожая женщина в луже крови, с пулевыми отверстиями в груди и голове.

– Это произошло за год до пропажи Кристофера.

– Но вы так не считаете? – говорю я, хватая наживку.

– Деньги принадлежали Джастису, в этом мы практически уверены. Но полагаем, что налет, в процессе которого погибли три человека, заказал он сам.

– Зачем?

– Потому что они его обворовывали.

– Жена Вильяма воровала у его главного клиента?

– Бренда, ее звали Бренда, и да, воровала.

Я пытаюсь уместить эту мерзость в голове.

– Но вы говорите, что Вильям все еще работает на Мэтиса.

– Ага. Он прекрасно понимает, что на фото мог быть его собственный труп. Он облажался перед Мэтисом, и ему преподали урок. Почему Вильям не сорвался? Может быть, боится. Или не может до конца поверить, что именно Мэтис заказал убийство.