Целуй меня крепче

Затем Надия приобрела авиабилет до Газбии, а остальные деньги отдала Джане, мать которой нуждалась в дорогостоящей операции. После этого подруги крепко обнялись на прощание, Надия отправилась в Газбию, а Джана – в маленький городок, где жила ее семья. Надии оставалось лишь надеяться на то, что ее подруге повезло больше, нежели ей.

Зайед пересек комнату и встал у балконной двери, сложив руки на груди.

– Я мог бы стоять так до утра и гадать, зачем вы проникли в мою спальню. – Он бросил на Надию насмешливый взгляд, от которого внутри у нее все похолодело.

– Ваше величество, если вы мне позволите все вам объяснить…

Зайед поднял руку, и она замолчала.

– Нет, Надия. Я отказываюсь слушать ваши объяснения. Я наслушался достаточно чепухи за сегодня. Но как бы мне ни хотелось от вас отделаться, я не могу допустить, чтобы с вами что-то случилось. Я не могу выставить вас на улицу в таком виде. – Презрительный кивок, которым он указал на ее наряд, был красноречивее любых слов.

Когда Надия открыл рот, чтобы возразить, он прорычал:

– Это приказ.

Налив себе скотча, Зайед сел в кресло и вытянул перед собой ноги.

Это был один из самых странных вечеров в его жизни.

Когда он узнал, что станет новым шейхом Газбии вместо своего брата Азида, он понял, что его жизнь навсегда изменится. Он даже представить себе не мог, что однажды возникнут обстоятельства, при которых будущее страны целиком и полностью окажется в его руках.

С практической точки зрения Зайед знал, что справится со своими новыми обязанностями. Ему было не занимать уверенности в своих способностях. Процветание его интернациональной компании говорило о том, что он отлично справляется с ролью руководителя. Он нисколько не сомневался, что во время его правления молодая, но перспективная экономика страны будет развиваться еще более стремительно. Более того, его высокий интеллект и проницательность подскажут ему, где нужно действовать жестко, а где следует применить дипломатичный подход.

Но все же эмоционально он никак не мог свыкнуться с тем, что он теперь шейх Газбии. К такой жизни он себя не готовил, не хотел ее.

За яркой блестящей витриной, которую внешний мир принимал за истинное лицо Газбии, пряталась бездна несправедливости и невежества. Эта витрина была сродни парчовому покрывалу, наброшенному на яму со змеями.