Пленить охотника

Мои соски напряглись…

Наверное, тот глоток коньяка был лишним, или я слишком воодушевилась, поняв, что не настолько безразлична мужчине, как тот пытался показать. А может, ещё что… Но итог один – я совершила ошибку.

– А ты не такой неуязвимый, каким кажешься, Денис.

Я ещё не успела договорить, а тарелка уже полетела в одну сторону, стол в другую. Зазвенела и рассыпалась стёклами столешница. Крепкие пальцы обхватили мою ладонь. Он дёрнул меня на себя. Я ударилась коленями о стул и упала, осколки впились в голые ступни.

Второй рукой охотник схватил меня за волосы, заставляя задрать голову и посмотреть в лицо.

– Скажу один раз, сук… суккуба. – Он дёрнул так, что у меня на глаза навернулись слёзы. – Во-первых, я запрещаю произносить моё имя. А во-вторых, можешь вертеть задом как угодно. Можешь гордиться этим, но даже если я снизойду до грязи вроде тебя и трахну в ту дырку, что ты сейчас с таким усердием демонстрируешь, это ничего не изменит. Тебя ждёт уютная могилка метр на два.

Я судорожно выдохнула, потому что знала, что последует за этим.

Он отбросит меня, как грязную тряпку. Отбросит и перешагнёт, а вечером вернётся, и тогда я смогу до хрипа выкрикивать его имя и сотню других до кучи, но это уже не будет иметь никакого значения.

Одна ошибка уже есть, и думаю, что ещё одна не будет иметь никакого значения. Несмотря на боль, я подалась вперёд и посмотрела ему в глаза.

– Ты прав, охотник, – прошептала я. – Я суккуб. Ты знаешь, как мы убиваем. – Я почти коснулась губами его уха.

 – Так зачем мне пачкаться? Зачем пускать кровь мальчишке, если он и так был мой, от члена до затылка. Я могла осушить его до дна одним глотком, и он бы умер с улыбкой на губах. Моё дело – это удовольствие, а ножи и кровь – это по твоей части, охотник. Не моей.

Несколько секунд мы так и смотрели друг на друга. То ли враги, то ли любовники, то ли бывшие, то ли будущие. И он всё-таки отбросил меня. Отбросил на битое стекло, перешагнул и ушёл, не оглянувшись. Но вопреки боли, вопреки порезам и страху, вопреки всему, я знала – этот раунд остался за мной.

Тогда почему же на глаза всё ещё наворачивались слёзы?

– Вставай, нечего сырость на моей кухне разводить.

Я подняла голову. Надо мной, уперев руки в бока, стояла Валентина.

– Вставай-вставай. – Она покачала головой и поставила на стул, где сидел охотник, аптечку. – Ишь какая. – Повариха или домработница, или кто там она в этом доме, смотрела, как я поднялась с пола.