Слова, которых нет

Не забывай!

Он указал на Ника пальцем, а сам бросил взгляд на стакан с коньяком. Как же ему хотелось выпить, но в присутствии подчиненных он этого никогда не делал. Кодекс чести алкоголика или вроде того. В ответ Ник лишь опустил взгляд на свои черные кеды с красными шнурками, а потом как пристыженный школьник вышел из кабинета начальника по ковровой дорожке. Тоже красной. Словно на премии «Оскар».

«Это еще кому мозги нужно привести в порядок», – подумал он.

За дверью с надписью «Самый главный редактор Макс Келлерман» Ника ждала светловолосая девочка в голубом платье и белом корсете.

– О! Бабочка, – сказала девочка и навела объектив фотокамеры на насекомое, прикрыв один глаз.

Щелк. Щелк. Щелк.

Ник потрепал ее по голове, и только тогда она наконец обратила на него внимание.

– Пойдем, Элизабет, – сказал Ник.

– Макс все еще носит хоккейные шлем и свитер? – спросила она по пути из офиса.

– Ага. Даже защиту пододел. Хоть сейчас на лед выпускай.

– Зачем он это делает?

– Может быть, он просто сумасшедший?

– Угу.

Подростки спустились на первый этаж офисного центра, выполненного в светлых тонах. «Как больница», – подумал Ник не в первый раз.

– А можно, мы зайдем повидать Дости? – спросила Элизабет, и в ее голубых глазах появился блеск.

Ник тяжело вздохнул, но все-таки ответил:

– Ладно.

– Дости, Дости, Дости, – радостно говорила Элизабет и двигалась вприпрыжку к выходу.

Выйдя из офисного здания, друзья некоторое время молча шагали по тротуару вдоль Бикон-стрит под звуки автомобильных клаксонов. Похоже, на дороге образовалась серьезная пробка. Может быть, авария? Элизабет вдруг остановилась. Но не из-за этого. Ник прошел футов десять, прежде чем заметил, что подруга отстала. С ней такое часто случалось.

Ник повернулся и вопросительно приподнял бровь.

– Жвачку? – спросила она, наклонив голову, так что очки на ее лице немного перекосились.

Ник пожал плечами, подошел к ней и взял жвачку. Он неспешно развернул обертку – кроме самой жвачки там еще был вкладыш с картинкой и надписью. Ник внимательно изучил его.

– Любовь – это… – прочел он вслух, – неизбежное разочарование. – И усмехнулся.