Девочка и стол

И будь здесь Джек, он бы выпалил что-то про датско-шведские отношения XVII века.

Дети смотрели друг на друга как на врагов, казалось, их настроили на ненависть и презрение ко всем, кто стоит у них на пути. Это было жутко, но девочка в красном платье улыбалась. Вдруг она увидела знакомые лица: слева от нее мелькнул Макс Уайлдер – канадец в строгом фраке, с прической «я только проснулся», а справа Алексей Лавочкин – хладнокровный русский в очках, с аккуратной короткой стрижкой. Они были как огонь и лед. Септима часто пересекалась с этими ребятами на конкурсах, но заметила их лишь в тот безулыбочный день в Глазго.

Зато они считали Септиму одной из главных своих соперниц, и часто обсуждали ее, хоть и не были друзьями.

Дети не умеют по-настоящему ненавидеть, чего не скажешь про родителей, которые взаправду были врагами. Каждый каждому желал неудачи, хоть и не говорил об этом вслух. Конечно, не все были такими, но многие.

Септима улыбнулась Алексу и Максу, что взбесило их. Один это показал, а другой не подал виду.

Девочка с Мелоди-стрит делала этот праздник лицемерия красочным. Кто-то однажды сказал: «Сначала улыбка, потом ложь. В конце – выстрелы»[21 - «Сначала улыбка, потом ложь. В конце – выстрелы» – эта фраза принадлежит Роланду Дискейну – герою цикла «Темная Башня» С. Кинга.]. Лучше и не придумаешь, чтобы описать конкурс пианистов.

– Септима, милая, мы будем в зале, мисс Эмери тебе все объяснит, – сказала Лора Хадсон. – Эти конкурсы напоминают мне молодость, но я не была так талантлива как ты, зайка.

Выиграй за нас обеих.

– И за меня постарайся, – сказал папа. – Удачи, Септи.

Девочка помахала родителям рукой и проводила их взглядом.

– Когда я выступаю, мисс Эмери?

– Ты девятая, сразу после своих основных конкурентов.

– После Алекса и Макса? – спросила девочка. – Я видела их, пока мы шли.

– Есть еще кое-кто, – произнесла Виктория. – Пока ты была травмирована, на детской фортепианной сцене зажглась новая звездочка.

– Кто же это?

– Анна Краусс – очень талантливая девочка, у нее большой потенциал.

– Если вы так говорите, то мне стоит беспокоиться. Не помню, чтобы вы кого-то так хвалили, мисс Эмери.

– Только однажды, когда увидела, как… – девушка задумалась. – А впрочем, неважно.

В комнату ожидания вошла Анна Краусс. Она была в красивом белом платье а-силуэта, ее длинные волосы переливались золотом, а на голове сияла диадема. Настоящая принцесса.

– Привет, – вдруг сказала Септима.

– А ты кто? – ответила Анна.