Ты мой или ничей

 – Удерживать меня здесь против моей воли? Словно арестантку? Так ты собираешься доказать, каким суровым мачо ты стал?

– Ты так думаешь? – Лукас окинул ее убийственным взглядом. – Мы оба знаем, что будет дальше. Ты в моей власти, Калиста. Можешь, конечно, притворяться, что ты разгневана, можешь изображать сопротивление. Но правда в том, что стоит мне пальцем тебя коснуться, и ты потеряешь волю. Ты будешь извиваться подо мной, сверху, снизу, ты будешь молить меня не останавливаться и будешь требовать все больше. Ну посмотри на себя! Ты жалкая, ну правда.

Шлеп! Калиста изо всех сил врезала ему ладонью по щеке.

Лукас предвидел это. Он мог бы даже остановить ее. Долгое пребывание в компании с самыми жестокими в Греции преступниками обострило его инстинкты и научило просчитывать развитие ситуации. У Лукаса всегда была быстрая реакция, а теперь она стала молниеносной. Но он хотел прочувствовать гнев Калисты, хотел этого примитивного физического контакта, чтобы понять, что он задел ее по-настоящему.

Он внимательно разглядывал ее: она стояла, вздернув подбородок, ее грудь, соблазнительно обтянутая черной тканью платья, бурно вздымалась, ее глаза полыхали диким зеленым огнем, словно она пребывала на грани безумия.

Казалось бы, он должен ликовать, ощущать триумф, но нет – его обуревали совсем иные чувства. Он жаждал вновь овладеть ее телом. А его единственная мысль была о том, как прекрасна эта женщина.

Он постоял молча, приходя в себя и ожидая, что она сделает дальше. Он почти хотел, чтобы она ударила его снова, тогда, схватив ее за запястье, он смог бы вновь войти в физический контакт с ней и посмотреть, к чему это приведет. Но вместо этого она безвольно уронила руку и опустила темные опахала ресниц. Ее нижняя губа задрожала.

– Применяешь насилие, Калиста? – Он глумливо хохотнул. – Раньше я за тобой этого не замечал.

– Не больше, чем ты того заслуживаешь.

– Нет? Может быть.

Она вскинула голову и со страхом посмотрела на него.

– Что ты имеешь в виду?

– Ой, да ладно тебе, Калиста, не притворяйся. Ты же понимаешь, что я знаю.

– Знаешь… о чем?

Если у Лукаса и были еще сомнения о том, какую роль Калиста сыграла в его падении, то сейчас они отпали. На ее хорошеньком личике было написано: «Виновата», написано большими жирными буквами.