Хозяйка Борделя

Те самые головные уборы, что были распространены в девятнадцатом веке! Анахронизм да и только… До слуха донеслось неспешное цоканье копыт. И связав эти два факта, я точно поняла, что мужчина передо мной – кучер!

Часто заморгав и тряхнув головой, я попыталась прийти в себя. Но наваждение не спало. Напротив, оно обрастало всё новыми подробностями, тем самым становясь только реальнее.

Оглядываться по сторонам, поняла, что нахожусь в карете… Точнее в двуколке. Двухколёсный экипаж. С брезентовым козырьком и закрытый по бокам.

Зато передний вид, за исключением спины кучера, ничто не закрывало.

Двуколка, ехала по ночной улице. Булыжная мостовая освещалась рядом газовых фонарей. Трёх-четырёхэтажные дома тесно прижимались друг к другу. Редкие, очень узкие и тёмные переулки. Множество вывесок подсказывали, что на первых этажах в основном располагались общественные заведения. От лавок с магазинчиками, до цирюлен с мастерскими. На глаза так же попадались редкие прохожие.

И если архитектура города меня мало удивила, то внешний вид идущих по своим делам людей, заставил задуматься.

Все они были одеты по моде конца девятнадцатого, начала двадцатого века. С чего я сделала такой вывод, прежде всего по головным уборам. Цилиндры, котелки или кепки восьмиклинки. У женщин – чепчики, разнообразные шляпки, с накинутой поверх шалью защищающей от мороза. Одежда была соответствующей. Пальто и полушубки, с виднеющимися из-под них, брюками и длиннополыми платьями.

Можно было сделать предположение, что я оказалась на каком-то карнавале, где главной темой был конец девятнадцатого века.

Но обыденные лица "косплееров" совершенно не вязались с этой теорией…

– София?

Всё ещё прибывая в тихом шоке, я повернулась на голос. Рядом со мной, на пассажирском месте, сидела чопорная на вид немолодая дама. Одежда, в тёмных тонах, того же фасона что и на прохожих женщинах… На сухом лице отображается феерия эмоций. Сопереживание, радость, неверие собственному счастью!

– София? Ты здесь? Ты пришла в себя???

– Кто?.

. – переспросила я и тут же замолчала.

Голос был не мой! Очень тихий и сиплый. Будто бывшая хозяйка моего нового тела, никогда в жизни не разговаривала… И вот тут я угадала!

– Ты говоришь?! – широко улыбаясь, с навернувшимися слезами на глазах, радостно проговорила дама бальзаковского возраста. – Счастье-то, какое… Я уж думала, что не доживу до этого момента. Ах…

– Я не понимаю. – выдавила из себя с усилием.

– Не перетруждай связки.