Сверкающие тени

Она напоминает наш с Кейт номер, но здесь гораздо темнее и не так чисто. Кровать смята, поверх нее лежит китель гвардейца, на подоконнике ботинки, а на полу стопки книг. Мы находимся в комнате Бэзила, – догадываюсь я. Сам хозяин снимает с себя потрепанный китель и кидает его поверх отглаженного, после чего тяжело опускается на кровать.

– Сядь, – мягко говорит он мне, указывая на кресло, в котором лежит потрепанный книжный томик. Я в растерянности замираю. – Боже, Магадалена!

Он раздраженно встает, отбрасывает книгу в сторону и настойчиво усаживает меня в кресло.

– Слушай, все обошлось, – говорит он, подходя к окну. Как и у нас, на подоконнике стоит поднос с чайными принадлежностями. Он включает электрический чайник и принимается колдовать над кружкой, давая мне возможность взять себя в руки.

Я опустошена. За час со мной произошло столько событий, сколько с другими не случается за жизнь. Я едва не погибла, а, хуже того, едва не способствовала убийству Тедди, которого полюбила всем сердцем.

– Прости, чайных сервизов не имеем, – говорит Бэзил, протягивая мне кружку кофе. Кофе! Я не пила его с того утра, когда в наш дом ворвался конвой. На глаза против воли набегают слезы, я закусываю губу и поднимаю глаза к потолку, пытаясь их сдержать.

– Ох, не говори, что тебя так оскорбил скол на ободе, – дурачится Бэзил. – Это, между прочим, моя любимая кружка, могу и обидеться.

Я невольно прыскаю, и желание плакать пропадает. Я делаю глоток изумительно ароматного кофе и голова тотчас кружится. Отвыкла.

– А ты не будешь пить? – спрашиваю я.

– У меня только одна кружка, – смущенно улыбается он. Я протягиваю ему кофе и он отпивает. Мы в полной тишине пьем кофе, передавая кружку друг другу и холод, цепенящий меня с первого выстрела, медленно тает.

– Джейк? – спрашиваю я. Бэзил кивает. – Я и представить не могла.

– Я тоже, – мрачно говорит Бэзил. – Я знаю его несколько лет. Точнее, знал.

Я не знаю, что ему сказать. Слова утешения здесь явно не годятся.

– Ты посмотрела на него, – внезапно говорит Бэзил. – Когда король спросил. И с утра, за завтраком.

Он не называет имен, но мы оба понимаем, о ком идет речь. Я не хочу и не могу ему ответить.