Прыжок льва

В этой хрупкой девушке быстро проснулась дочь сенатора.

Она скрестила руки на груди, вперив вопросительный взгляд в командира двадцатой хилиархии. Вид у нее был решительный. В зависимости от ответа римлянка готова была, казалось, тотчас сесть на колесницу вместе с сыном и броситься в бега.

– Он простил нас и разрешил больше не прятаться, – поспешил объяснить Федор, делая шаг вперед. – Теперь мы можем наслаждаться жизнью. Скрываться больше не надо, мы можем жить открыто. Он сказал, что не стремится делать из тебя заложницу, поскольку твой отец все равно не сдастся на милость финикийцев из-за тебя.

– Это верно, – нехотя признала Юлия, – он скорее сам меня убьет, но не доставит удовольствия Ганнибалу видеть себя униженным. Но как Ганнибал узнал, ведь я же не выхожу из дома?

– У него много шпионов, – спокойно заметил Федор.

– Значит, и в доме есть его шпион? – закончила мысль римлянка.

– Наверняка, но стоит ли теперь об этом беспокоиться, – отмахнулся Федор, делая еще шаг к своей любимой женщине и вновь обхватывая ее за узкую талию, – завтра утром я должен снова отправляться к войскам.

– Сейчас как раз стоит подумать о будущем, – ответила Юлия по-прежнему серьезным голосом. Но быстро сдалась, ответив на поцелуй.

– Не будем терять время, – закончил разговоры Федор и подхватил римлянку на руки, – я хочу насладиться тобой прямо сейчас.

– Только не шуми, как взбесившийся слон и не роняй больше скамьи, – предупредила Юлия, заглядывая в спальню, сквозь приоткрытую дверь, – наш сын заснул, но может опять проснуться. И тогда ты будешь развлекать его до утра.

– К счастью, в доме много комнат, – заявил Чайка и осторожно, словно пушинку, поднял римлянку по лестнице на второй этаж, где находилась другая спальня и еще несколько комнат для хозяев. Там он бросил ее на кровать и сорвал тунику, проведя ладонью по округлой и теплой груди.

– У нас целая ночь, – повторил он и стал покрывать поцелуями тело Юлии, мгновенно позабывшей обо всех проблемах и растаявшей в его объятиях.

Наутро счастливый Федор, оставив сонную Юлию в постели, наскоро перекусил, бросил взгляд на спящего сына, сел на коня и отправился в обратный путь, окруженный верными нумидийцами, скоротавшими ночь под открытым небом. Он был настолько счастлив, что даже не вспомнил о том, что им тоже требовалась еда и ночлег.