Вениакор

Мне захотелось выйти на улицу, чтобы подышать и перед тем, как открыть дверь, я увидела свое отражение в зеркале, что заставило меня ужаснуться. На меня уставились глаза худощавого, невысокого подростка.

Проснувшись я увидела все еще сладко спящую Дуель. Разбудив сестру, я сказала, что нам нужно уходить.

Я рассказала Дуель о своем сне.

– Тебе не о чем беспокоиться, – успокаивала меня сестра. – Тебе ведь никогда не снились вещие сны.

– Я знаю, – томно протянула я. – Но мне было странно увидеть такое.

– Когда я родилась мы еще жили в Риверсайде? – поинтересовалась Дуель.

– Да, но во сне тебя не было, как и Мери. А Димонт не жил в Риверсайде, он всегда жил в Лос-Анджелесе, я имею в виду после переезда в Калифорнию.

– Зачем столько переездов? – не понимала Дуель. – Сначала Россия, потом Германия, потом и вовсе Калифорния…

– Не знаю, мне было всего пять лет, когда мы уехали из России. В Германии мы и полгода не прожили.

– Ты никогда не спрашивала у мамы об этом?

– Нет, а зачем?

– Вдруг мама от чего-то бежала?

– От чего? – вопрос Дуель я посчитала слишком глупым.

– Я не могу знать, я ведь ничего не помню…

Дуель всю дорогу была задумчива, но я старалась не обращать на нее внимания.

К вечеру мы снова встретились с Димонтом и Мери. Макс по-прежнему не был найден, что беспокоило Дуель еще больше.

Первую половину ночи, не чувствуя усталости, мы продолжали идти, но позднее, когда Мери было нести уже невмоготу, нам пришлось остановиться.

Мне снова снился дом в Риверсайде.

На одном из снимков, я заметила себя в желтом сарафане, с пуговицами на поясе, который в раннем возрасте носила Дуель.

– Как приятно ненадолго погрузиться в приятные воспоминания, – листая альбом, говорила мама.

Я молча продолжала смотреть фотографии, пока не увидела снимок каких-то скал, окруженных морями.

– Не припоминаю, чтобы я такое видела, – задумчиво произнесла я.

На следующем снимке я разглядела песчаный пляж, с кораблем, а пропустив еще две фотографии, увидела фотографию с замком, который окутывал цветочный сад с позолоченной, как мне показалось, изгородью.

– Что это? – спросила я у мамы, но ответа не последовало.

Мама продолжала с интересом листать альбом.

Я аккуратно сложила пополам эти фотографии и убрала в карман рубашки.

Немного позднее, на кухне, мы принялись ужинать. Мама была молчалива, впрочем, как и я сама.