Среди тысячи слов

Глава девятая

Уиллоу

Тем же днем Энджи помогла мне просмотреть пьесы и книги в поисках монолога для прослушиваний. Пока она искала, я пролистнула «Гамлета», просматривая сцены с Офелией. Слова были английские, но мне понадобился переводчик. Что, черт возьми, хотел сказать Шекспир? Я не могла понять строки Офелии.

– Сосредоточься, – сказала Энджи, забирая у меня пьесу. – Ты не можешь идти на прослушивание по «Гамлету» со строками из «Гамлета». Это неправильно. Найди другой монолог Шекспира, чтобы показать, что справишься с ним.

– Я вообще не могу с ним справиться, – ответила я. – Я понятия не имею, что делаю или о чем вообще эта пьеса.

Энджи заговорила с деланым испанским акцентом.

– Позволь объяснить. Нет, слишком долго. Я подытожу: Гамлет – принц Дании. Его папа, король, умер, и хотя прошло всего два месяца, его мама вышла замуж за его брата Клавдия. Теперь Клавдий король. Гамлет считает, что это неправильно.

– Очень по-шекспировски.

– Однажды ночью трое стражников видят призрака и рассказывают об этом Гамлету. Гам тоже его видит. Это его отец. Он говорит, что Клавдий вылил яд в его ухо и убил его. Гамлет поражен. Но подожди, он встречался с Офелией, дочерью Полония. Полоний – правая рука Клавдия. Полоний говорит Офелии, что Гамлет слетел с катушек и ей нужно с ним порвать.

– Офелия и Гамлет влюблены, но типа тут же чертов патриархат, да? Она поддается давлению и соглашается порвать с ним. Гам раздавлен и толкает речь, что все женщины суки, предательницы, а Офелии стоит отправиться в монастырь и никогда не иметь потомства.

– Офелия, потеряв своего мужчину и отца, теряет рассудок. Она сходит с ума, поет несколько грязных песенок про секс и топится в реке. Потом происходит еще куча дерьма, пока практически все актеры не умирают. Занавес, – Энджи вздыхает, сверкая улыбкой. – Все поняла?

Мгновение я смотрела на нее, а потом начала медленно хлопать.

– Энджи, я даже не могу…

– Знаю, – ответила она, смеясь. – Я сама себя поражаю иногда.

Даже с заметками Spark Notes Шекспир все равно был словно написан на другом языке. Я точно провалюсь по полной, если пойду на прослушивание с одним из этих монологов.

Я готова уже была в миллионный раз бросить все это предприятие, когда прочитала синопсис пьесы под названием «Растеряша».