Сгорая дотла

Его глаза вылезли из орбит, а бледная, рябая кожа покраснела. Я почувствовал грубую руку на своей, а затем Оборотень оттолкнул меня.

– Достаточно, – сказал он твердым голосом. – Пошли.

Фрэнки упал и судорожно дышал, когда я отпустил его, но снова потянулся за пистолетом. Оборотень встал между нами.

– Пошли.

Фрэнки потер шею на месте следов от AR.

– Ты – труп, ублюдок! – хрипло проговорил он. – Тебе конец.

Он вышел из кабинета в коридор, Оборотень подтолкнул меня, заставляя идти. Другие заложники запротестовали, но он повернулся к ним, заставив их замолчать и съежиться взмахом оружия слева направо.

Мы пошли по коридору в том же направлении, что ходили в уборную. Фрэнки плелся впереди, скуля, ругаясь и потирая горло. Оборотень шел вплотную за мной, уперев дуло пистолета мне в поясницу.

– Проследи за тем, чтобы он ее не трогал, – пробормотал я через плечо. Гнев медленно отступал, и теперь я побледнел от страха.

– Да, хорошо, – сказал Оборотень, когда мы свернули в короткий коридор после уборной. Я видел дверь в конце и почувствовал себя заключенным, которого ведут к электрическому стулу. Смертник идет.

Фрэнки открыл дверь и проскользнул внутрь. Лицо Оборотня приблизилось к моему уху.

– Он не заряжен.

– Что?.. – я моргнул.

– Его пистолет не заряжен, – прошипел Оборотень так тихо, чтобы Фрэнки не услышал. – Ты бы оказал нам услугу, надрав ему задницу, только не убей его.

Затем он втолкнул меня внутрь и закрыл за мной дверь.

Глаза Фрэнки расширились от удивления при таком раскладе, но он держал свое оружие между нами наготове.

– О’кей, хорошо, я могу это сделать. Я не нуждаюсь в том, чтобы этот придурок следил за каждым моим движением, – сказал он, подбадривая себя. Он держался на расстоянии, и я не мог снова его атаковать.

Я попытался успокоиться, глубоко вдохнул и медленно двинулся.

– Встань… эм, туда, – Фрэнки указал пистолетом, чтобы я встал по центру маленького кабинета, который выглядел так, словно им не пользовались. Стул, стол, лампа и больше ничего.

Мне казалось, я слышал, как кровь стучит в ушах, каждая секунда приближала меня к тому, чтобы узнать, сказал ли Оборотень правду или солгал.