Сахар и золото

Если ты когда-нибудь захочешь об этом поговорить… я здесь.

– Спасибо.

– Тем не менее, вопрос с визиткой все еще открыт. – Подруга выгнула бровь. – Нет правила, запрещающего превратить одну ночь в трехдневную интрижку.

Чертов румянец вновь вспыхнул на моих щеках.

– Я еще не решила. Но… нет, я не стану ему звонить. Наверное. Он работает или играет в покер всю ночь напролет.

– Всю ночь?

Я рассмеялась.

– Да. Ты ведь сама понимаешь, что если я позову его после одиннадцати, это будет выглядеть откровенным приглашением.

– Ну и что тут такого? – заявила Опал. – Наслаждайся жизнью. Он ведь заставляет тебя чувствовать себя хорошо, да?

«Более чем», – подумала я, и в памяти всплыло воспоминание о губах Ника между моих бедер.

– Да, так и есть, – согласилась я, поигрывая салфеткой.

Опал раскинула руки.

– Тогда не вижу проблемы.

Я улыбнулась и промолчала. Разорвала салфетку пополам и положила посередине.

* * *

Вернувшись в свою крохотную студию, я полила комнатные растения и проверила, есть ли у Лемони вода и птичий корм.

– Как ты, милый мальчик? – проворковала я, пробегаясь пальцами по прутикам клетки. – Знаю, тебе надоело смотреть на эту решетку. Однако если я тебя выпущу, ты запаникуешь и начнешь истерично летать. Направишься прямо в окно, думая, что это свобода. Но это не так. Это иллюзия, и ты не увидишь подвоха, пока не ударишься о стекло.

Я сложила руки на стойке и опустила на них подбородок.

– Когда мы приедем в Коста-Рику, я освобожу тебя. И тоже стану свободной.

А пока…

Я вспомнила о лежащей в сумочке визитке.

– Мне с ним хорошо. Разве это плохо? Может, все-таки следует прибавить еще одну ночь?

Лемони пискнул из клетки. Звучало как радостное щебетание, но откуда мне было знать?

Глава 7

Николай

Дождь не прекращался. Кожаная куртка, конечно, спасала, но джинсы, которые всю ночь сохли на кухне Фионы, уже промокли к тому времени, когда я вернулся в свой маленький дерьмовый мотель.

Сняв их, я направился прямиком в душ.

Разделся догола, включил горячую воду, но так и стоял, не решаясь зайти. Я до сих пор чувствовал аромат Фионы на коже, ее вкус на губах. Не хотелось смывать ее следы. Я желал сохранить еще немного этого странного спокойствия, словно оно концентрировалось в запахе, исходящем от моей кожи.

«Дурак».

Как только я утром покинул крыльцо Фионы, мир снова ворвался в мою голову.

«Одна ночь. Сделка, которую я принял».

Наконец я залез в душ.