Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Рыжебородый резко обернулся, лицо его, до этого вполне приятное и вовсе не злое, вдруг сделалось жестким, тонкие губы скривились:

– Что такое, Гельмут? Вы до сих пор не захватили корабль?

– Как раз захватили, герр Вандер…

– Не называй меня по имени!!! – злобно ощерился предводитель пиратов. – Забыл уговор?

Воин с явным страхом попятился:

– Помню, мой господин… А корабль уже наш – я об этом и хотел сказать.

– Ну, конечно, наш, – рыжебородый расхохотался. – Кто бы сомневался? Что купец, предлагал денег на выкуп?

– Первым делом и предложил, господин.

– А вы?

– Сразу его и убили. Как вы приказали, герр…

– Хорошо! – глянув на поднявшееся солнце, предводитель пиратов потер руки. – Теперь добейте чужих раненых. И убираемся отсюда к черту!

– А судно? – осмелился переспросить воин. – Просто хочу уточнить, кого вы оставите на корабле – новым экипажем?

В ответ снова послышался хохот:

– Только мертвых, мой доблестный Гельмут! Да-да, ты не ослышался – мертвецов.

Рыжий зуек Тимоша не утонул, выплыл, все же смог добраться до берега… где ожидала засада! С полдюжины лучников в коротких немецких куртках с откинутыми зелеными капюшонами высматривали людей, покидающих обреченное судно и пытавшихся спастись вплавь. Стрелы разили метко! И луки были, на взгляд зуйка, весьма странные – слишком уж большие, в человеческий рост, Тимоша раньше никогда подобных не видел.

Юнге удалось выбраться на берег за кустами, когда стрелки отвлеклись на плывущих со «Святителя Петра» людей, там, в кустах, мальчишка и затаился, моля про себя всех святых. Там и пересидел все – видел, как добив последних пловцов, лучники с хохотом уселись в большую лодку и погребли к ганзейским судам.

Вражеские корабли отошли, вздернув на мачты разноцветные паруса, а новгородскую ладью вмиг окутало яростное оранжевое пламя. Запылал такелаж, вспыхнули мачты, кто-то – иль показалось? – все же оставался в живых, добрался до борта, прыгнул…

Тимоша протер глаза – нет, не показалось. Прыгнул! Ну, хоть еще кто-то.

– Плыви, плыви, друг! Плыви!

Скинув намокшую рубаху – сапоги и кафтан утонули еще раньше – зуек храбро бросился в воду.