Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

– Ну, так говори, говори! Внимательно тебя слушаю.

– Он очень странный человек, этот Георг… неизвестно откуда. Говорит, что грек, но по-гречески не разговаривает, по крайней мере – никто того не слышал. Появился он в городе не так и давно, поначалу связался с жонглерами – помните, отче, те гнусные мистерии, на которые все валом валили?

Настоятель сверкнул глазами:

– Да уж помню. Я бы их всех тогда еще в подвал упрятал, да только епископ… Знали, к кому подвалить – хитрые.

– Балаган этот, потом – ездящие всегда по одному и тому же маршруту повозки, станки печатные, – разгибая пальцы, негромко перечислил брат Арнольд.

 – Все это новое, чудное, чего никогда раньше не было. И появилось все тогда, когда явился этот вот Георг, господин более чем странный! Знаете, святой отче, я сильно подозреваю, что он – колдун!

– Что-о… – настоятель от неожиданности икнул и схватил стоявшую на резном столике кружку с водою. – Колдун, говоришь? Ну, с этим-то мы разберемся, какой-никакой опыт имеется.

Стой! А с чего ты так решил-то? Прознал что?

– Мы четыре раза подсылали к нему людей – чтобы просто проучить, избить… Он справился с ними голыми руками!

– Да, помню, помню, – досадливо хмыкнул аббат. – Надо было не брата Дитмара посылать, а кого-нибудь похитрее.

– Два раза мы устраивали засаду, трижды подсылали убийц, – монах пригладил растрепавшийся венчик. – Георг благополучно ускользал, словно все про них знал…

– Да не мог он знать!

– И я думаю, что не мог. Значит – предвидел.

Ведун! Много чего знает… Но и я зря времени не терял.

Брат Арнольд неожиданно ухмыльнулся и вытащил из-за пазухи плотный полотняный мешочек:

– Здесь вот его волосы – не поленился, подобрал в цирюльне… жаль, крови не удалось раздобыть…

– Понимаю тебя, брате… – склонившись над посетителем, отец Йозеф хищно прищурился и потер руки. – Ты хочешь нашу ведьму использовать, так?

– Так, святой отче! Клин, говорят, клином вышибают… а колдуна – колдуном, верней – колдуньей.

– Ну, тогда пошли, – решительно бросил настоятель.

 – Что зря время терять-то?

На этот раз колдунью не обнажали для пыток, она так и оставалась в рваном, из мешковины, платье без рукавов. Правда, немой Гуго уже раскочегарил жаровню, и теперь, отвернувшись к стеночке, деловито позвякивал устрашающего вида инструментарием, вызывавшим бы самую искреннюю зависть какого-нибудь современного стоматолога или, на худой конец, лора.

А так аббат нынче был сама любезность.