Частица твоего сердца

– Конечно, – скривившись, проговорил Стрэттон. – Лучше не бывает.

С каким-то утомленным стоицизмом он, пошатываясь, направился к ряду шкафчиков. Он не донес на Фрэнки или его друзей. Не пожаловался.

– С ним все будет хорошо? – спросил я Чаудера, когда мы направились к административному зданию.

– Вы сломали ему нос. Не думаете, что уже немного поздновато беспокоиться?

– Я не об этом придурке. О другом парне.

– С Миллером все будет в порядке, – проговорил Чаудер, ведя меня через кабинеты административного здания, где за столами работали или просто разговаривали консультанты и прочие сотрудники.

– Почему парни до него докопались?

– Выбирайте выражения, мистер Венц. – Чаудер указал мне на стул, стоявший перед его столом. – Подозреваю, они дразнили Миллера, потому что несколько лет назад парень какое-то время был бездомным. Они с матерью жили в машине. – Чаудер наклонился и, вытащив папку из ящика стола, бросил ее на стол. Он нахмурился, увидев мой мрачный взгляд. – Я не сказал вам ничего нового.

Уже завтра к обеду вы не раз услышите об этом. Оставьте это, Венц. – Он постучал по папке. – У вас есть проблемы посерьезнее. Ваша маленькая выходка, по существу, расценивается как нападение.

– Драчливый придурок это заслужил.

– Хм-м. – Чаудер вскинул брови и заглянул в мою папку. – А яблочко недалеко упало от древа семьи Венц.

Я стиснул зубы.

– Чтобы добиться своих целей, есть и другие методы, кроме насилия. – Чаудер сложил руки на груди. – Как насчет отстранения от занятий на три дня, чтобы поразмыслить над этим?

Когда я вышел из кабинета Чаудера, меня ждал Миллер Стрэттон.

– Тебе не стоило это делать из-за меня, – проговорил он, шагая рядом со мной, когда я направился к выходу из школы.

– Я поступил так не из-за тебя, – произнес я, не глядя на него.

– Тогда почему?

«Потому что он убил ее, а я его не остановил».

Но кому хотелось выслушивать это чертово дерьмо? Поэтому я, не замедляя шага, просто пожал плечами. Миллер продолжал идти рядом со мной.

Теперь он выглядел лучше. Взгляд уже не казался таким остекленевшим, и не создавалось впечатления, что в любую минуту он может упасть. Но его стоицизм никуда не делся. Парень носил его, как свою потрепанную куртку, в ветхости ничем не уступавшую моей.

– Ты и в самом деле жил в машине? – спросил я.

В глазах Миллера вспыхнул гнев.

– Ты провел на территории школы всего десять минут и уже слышал об этом? Новый рекорд. Да. Много лет назад.