Вопреки его правилам

– В другой семье.

– А почему ты оттуда ушла?

Судя по информации в буклете, подъём на первый уровень занимал около десяти минут. И я поняла, что это будут худшие десять минут в моей жизни.

– Так получилось, – я упорно смотрела на Никиту, но всем телом ощущала на себе внимательный взгляд Демида.

– А от нас не уйдёшь?

Хороший вопрос…

– Нет, малыш. От вас не уйду, – постаралась убедительно улыбнуться.

– Олеся Викторовна – наша! – внезапно звонко отчеканил Никита и показал язык Макарову.

Тот тихо рассмеялся, а я зависла в лёгком шоке.

– Милый, нельзя так себя вести!

– Я бы на его месте тоже похвастался, – произнёс Демид, подмигнув виновнику моего педагогического позора.

Не зная, что ответить, я отвернулась от обоих и уставилась вниз, на постепенно уменьшавшуюся нижнюю точку курорта. Отсюда она выглядела, словно малюсенькая сказочная северная страна: с горной речушкой, башенками, мостиками, цветными фигурками людей. Минуты превратились в часы.

– Олесь, – снова заговорил Демид.

– Что? – спросила я, не оборачиваясь.

– Как твои дела?

Прекрасно. Как насчёт милой беседы после полугода молчания? Я сжала челюсти и наконец-то соизволила посмотреть на Макарова:

– Лучше всех.

Чуть выше его красной шапки уже маячил финиш первой части подъёма.

– Я серьёзно.

– А я и не шучу.

«Господи, ну быстрее уже… Почему эта бандурина так медленно ползёт?!» – от нервов мне стало жарко.

– Почему ты так напряглась? – тёмно-синие глаза внимательно рассматривали моё лицо.

Кабинка вплыла наверх, и я, схватив Никитку, резко рванула наружу сквозь толпы лыжников и сноубордистов.

– Олеся, подожди! – пискнул мальчик, вырвав руку. – Варежка упала!

Я развернулась и ударилась носом в плечо Демида, который, как оказалось, бежал за нами.

– Ай!

Он подхватил меня за талию и в самый последний момент мы всё же устояли на ногах. Я испуганно отпихнула его и всмотрелась в толпу:

– Никита! Ты куда?!

Перед глазами всё мельтешило.

– Никита!!!

– Да вон он, – Демид двинул меня вправо.

Маленький негодяй широко улыбался и махал мне найденной варежкой. Я с облегчением выдохнула и тут же схватила его:

– Нельзя вырывать руку в людном месте! Мы же с тобой говорили об этом!

– Прости, Олеся… – он шмыгнул носом, а на широко распахнутых испуганных глазах выступили детские слёзы. – Я забыл…

– Ладно, всё хорошо. Больше так не делай, – я крепко обняла его и чмокнула в нос.